Мятеж обреченных - Алексей Калугин

Рядом со столом стоял еще один гвардеец с желтым лейтенантским шевроном на груди. В руках у него не было оружия, но на поясе висела расстегнутая кобура, из которой выглядывала рифленая рукоятка пистолета.

Держа автомат одной рукой, в комнату вошел Руут.

Лежащий на полу раненый солдат попытался было приподняться, но, застонав, снова упал.

– Нарвался, парень, – с отнюдь не показным участием покачал головой Руут. – Теперь полгода только по госпиталям мотаться будешь. И неизвестно еще, сможешь ли после этого ходить без костылей.

Поднявшись на ноги, Андрей пересек комнату.

Когда он подходил к столу, стоявший рядом гвардеец подался чуть в сторону.

Дернув дверцу металлического ящика, Андрей убедился, что она была заперта.

– Ключ.

Андрей протянул открытую ладонь в сторону жмущегося к стене лейтенанта.

Тот смотрел на облаченного в полевую форму «кейзи» так, словно перед ним возник призрак или же сам Гефар явился по его душу.

– Слушай, дорогой, – тяжело вздохнул Андрей. – У меня нет времени тебя упрашивать и объяснять что к чему…

Коротко взмахнув автоматом, Андрей прикладом ударил лейтенанта в солнечное сплетение. Обхватив живот руками, гвардеец согнулся пополам. Разинутым ртом он пытался заглотить хоть немного воздуха, а его вытаращенные глаза смотрели на Андрея едва ли не с осуждением.

Первым делом Андрей выдернул из кобуры гвардейского лейтенанта пистолет и кинул его на стол. Затем он заставил гвардейца выпрямиться и быстро обшарил его карманы.

Большой ключ с широкой бородкой и брелоком в виде позолоченной Пирамиды обнаружился в левом кармане брюк. В целях предосторожности он был еще и прикреплен к брючному ремню лейтенанта тонким кожаным шнурком.

Обрезав шнурок ножом, Андрей вставил ключ в замок настенного ящика и дважды повернул его.

Гвардеец, который наконец-то сумел набрать в легкие воздуха, всполошенно взмахнул рукой, пытаясь схватить лежащий на столе пистолет. Андрей, не оборачиваясь, наотмашь ударил его тыльной стороной ладони по лицу и оттолкнул в сторону.

– Сядь рядом со своим солдатом, лейтенант, – приказал гвардейцу Руут.

Лейтенант медленно опустился на перепачканный кровью пол. Он не мог понять, что ему нужно было делать. Все происходящее казалось ему бредовым сном. В неприступной цитадели, являющейся сердцем всего Кедлмара, хозяйничали какие-то чужие люди, одетые в армейскую форму… С улицы доносились стрельба и звуки взрывающихся снарядов… На полу, истекая кровью, лежал гвардеец, который всего лишь десять минут назад рассказывал лейтенанту похабные анекдоты… И никто не пытался остановить мятежников… Никто не спешил на помощь… Не пытался навести порядок… Поистине, от всего этого можно было сойти с ума…

Андрей откинул в сторону дверцу настенного ящика. За ней он увидел два рубильника с клавишами желтого и синего цвета, находящиеся в поднятом положении.

– И никаких надписей, – с деланным изумлением произнес Дейл. – Хотя и без того все понятно, но для гвардейцев с их невообразимо низким уровнем интеллекта, наверное, все же следовало бы сделать соответствующие пометки.

– Я думаю, что у них не реже чем раз в неделю проходит обязательный для всего личного состава инструктаж, на котором объясняют, для чего служат эти клавиши и почему они покрашены в разные цвета, – ответил Андрей.

– Ну, если так…

В коридоре послышался какой-то приближающийся шум.

– Что там? – встревоженно обернулся Андрей.

Руут быстро выглянул за дверь.

– Ничего особенного, – ответил он с усмешкой. – Хотя, если с другой стороны… Короче, Шагадди идет.

В комнату ввалился Шагадди с автоматом в руке. Куртка его была распахнута на груди, а ремня и кепи вообще не было. Серые от пыли волосы на голове Шагадди стояли дыбом, а половина лица была залита кровью.

– Вертолет взорвали! – с порога возвестил Шагадди. – Рекины позорные!

– Сам-то цел? – спросил его Андрей.

– А, – Шагадди провел ладонью по лбу и посмотрел на перепачканные кровью пальцы. – Бровь разбил…

Ударив пальцами по клавишам рубильников, Андрей опустил их вниз.

– Все, ребята, – сказал он негромко, отходя к окну.

– Что значит «все»? – недоумевающе посмотрел на Руута Шагадди. – Да там полная площадь «голубых»! – заорал он в спину Андрею.

Андрей даже не обернулся.

Положив подбородок на сложенные вместе руки, он смотрел на то, как медленно расходятся в стороны створки ворот и одновременно с этим из бетонного пенала, расположенного на уровне воды в окружающем крепость канале, выползает широкий язык понтонного моста.

Подбежав к окну, возмущенный Шагадди глянул через плечо Андрея.

Свободный край понтонного моста достиг противоположного берега и плотно вошел в предназначенный для него паз. Появившиеся за минуту до этого на улице, тянущейся вдоль рва, танки въехали на мост и двинулись в сторону распахнутых ворот. Впереди шел тяжелый «Гейдр», следом за ним – два несколько уступающих ему в размерах «Брана», на башнях которых танкисты уже успели намалевать уродливые рожи с высунутыми языками.

– «Кейзи» идут! – едва не оглушив Андрея, прокричал у него над самым ухом Шагадди.

– «Кейзи» идут! – отскочив от окна, рявкнул он в лицо ошарашенному гвардейскому лейтенанту, который, услышав такое, окончательно утвердился во мнении, что началось светопреставление.

– «Кейзи» идут! – в третий раз проорал, выбежав в коридор, Шагадди.

Ответом ему были радостные крики укрывшихся под башней солдат, которые приветствовали въезжающие на площадь танки.

В этот момент Андрей почему-то с грустью подумал, что эпоха Пирамиды в Кедлмаре тоже начиналась когда-то с танков, въехавших на главную площадь Сабата.