Торнсайдские хроники - Ольга Куно

— Это не твоя кровать, а её, — возразил Люк. — На твою я даже дыхнуть бы не посмел, даю честное слово газетчика!

— Это — кровать в моём доме, — отозвался Кентон. — Что же касается честного слова газетчика… Я лучше промолчу, чтобы лишний раз не травмировать свою будущую жену.

— Так или иначе, вашу свадьбу будут освещать, и не только "Торнсайдские хроники", — возвратился к главной теме Люк.

— Какой кошмар. Значит так, не пускать на церемонию никаких газетчиков, — решительно заявила я.

— Информация всё равно просочится в прессу, и ты прекрасно об этом знаешь, — пожал плечами приятель. — Так что уж лучше об этом напишу я, чем кто-то другой.

Какое-то время я, поджав губы, сверлила его недовольным взглядом.

— Ладно, но статью перед подачей в номер — ко мне на стол!

— Слушаюсь, госпожа графиня, — насмешливо склонил голову Люк.

Я огляделась в поисках компактного, но тяжёлого предмета.

— Алисдейр, прежде, чем эта красавица сделает меня калекой, ты не мог бы ответить на несколько моих вопросов? — деловито осведомился газетчик.

— Руки прочь от моего жениха! — рявкнула я.

— Хорошо. — Люк повёл себя подозрительно покладисто. — В таком случае давай на пару моих вопросов ответишь ты.

Я недоверчиво смотрела на приятеля.

— Ты — пытаешься — взять — у меня — интервью???

Моему праведному возмущению не было предела.

— Что, не нравится? — обезоруживающе улыбнулся Кентон.

— Никаких комментариев! — рявкнула я. — И вообще, Люк, прибереги свой рабочий пыл на будущее. Скоро нам предстоит освещать другую тему, и над ней надо будет очень хорошо поработать.

— Ты о чём?

— Пока сказать не могу. Это связано с королём. Нам надо будет осветить некоторые события так, чтобы создать правильные настроения среди общественности.

— Если ты решила разозлить монарха, то я пас, — предупредил Люк.

— Совсем наоборот. Я хочу ему посодействовать, — возразила я. — Даже если сам он недооценивает роль газетчиков в формировании общественного мнения, то мы-то с тобой знаем цену собственной работе.

Только Раулю и Говорящей решать, когда именно делать свою помолвку достоянием гласности. Зато после этого я была намерена позаботиться о том, чтобы население Истленда отнеслось к этой новости как к одному из самых позитивных событий в истории королевства. Это было то немногое, что я могла сделать для этих двоих в благодарность за свою жизнь и восстановленное доброе имя.

— Ладно, поговорим об этом, когда ты перестанешь быть такой загадочной, — постановил Люк.

— Отлично. А теперь я хочу спать, — во всеуслышание объявила я.

— Что, подобное заявление — в обществе двух таких замечательных кавалеров? — изумился Люк.

— Вот принесло вас сюда на мою голову! — проворчала я. — Если сейчас в дверь снова постучат, и в комнату войдёт Норман под ручку с Лукрецией, я этого не переживу.

С этими словами я залезла под одеяло и демонстративно отвернулась к стене.

— Кажется, нам пора, — вздохнул с напускным сожалением Люк, вставая с кресла.

Повернув голову, я увидела, как они с Кентоном подошли к двери.

— Только после тебя, — вежливо произнёс газетчик.

— Нет уж, пресса всегда первая.

Сказав это, Кентон вытолкал Люка наружу, а сам захлопнул дверь изнутри. Скрипнула щеколда.

— Либо застегни свою рубашку на пуговицы, либо вообще её сними, — заявила я, по-прежнему лёжа на боку и снова глядя в стену. — Иначе я не смогу уснуть и завтра буду храпеть на свадебной церемонии.

— Я и не собирался давать тебе спать, — заверил Кентон, устраиваясь под одеялом у меня за спиной. — Тебе не мешает халат? Здесь очень жарко.

Жара жарой, но рубашка ему по всей видимости не мешала. Во всяком случае снимать её он не стал.