Северный шторм - Роман Глушков

Аврелий был прав. Сегодня вся наша надежда была именно на взрывчатку – те пять килограммов динамита, что достались нам в качестве трофея после сражения с группой Фроди Коряги. Проникнуть во двор Главного Магистрата можно было двумя способами: пробить дыру в толстой кирпичной стене трехметровой высоты либо вынести взрывом двойные металлические ворота, что открывались, как в тюрьме, – по принципу шлюза. Таковых во дворе Магистрата имелась пара.

Самый башковитый из нас в подрывном деле Михаил предложил взорвать запасные пожарные ворота, а для пущего эффекта зашвырнуть динамит аккурат в пространство между ними – тогда сила взрыва использовалась без потерь и снижалась вероятность нанести повреждения соседним зданиям. При подрыве стены такого рационального использования взрывчатки не получилось бы. Рыть подкоп для закладки динамита нам бы не позволили, а бросать связку шашек прямо у ограды было слишком рискованно: не факт, что стена развалится, а вот паника поднимется – это уже точно.

Магистратский радиоузел располагался в стороне от остальных хозяйственных построек. Обнаружить его местоположение можно было даже из-за забора – по высокой антенне, что была нацелена на Стальной Крест, главную передающую антенну правительственной связи в столице. Расстояние от основных ворот до радиоузла было раза в два короче, чем от пожарных, зато последние не охранялись, поскольку почти всегда оставались запертыми. Отпирались же они, если мне не изменяла память, только с основного пульта охраны Магистрата. Либо, при отсутствии электричества, ручной лебедкой. Ну или, на худой конец, тем одноразовым способом, каким решили проникнуть в волчье логово мы с Михаилом.

Я долго выбирал, кого же взять с собой в поддержку: его или Конрада. Оба рвались в бой, и обоим не хотелось караулить «Хантер» и нянчиться со стреноженным Аврелием (Охотников мы бросили связанными в том же парке, где допрашивали магистра. Каждый из парней получил сотрясение мозга, но головы у них остались целыми. Так что, надо полагать, охранники выжили, хотя ручаться за это я, конечно, не стану). Пришлось в итоге остановить свой выбор на том, кто обладал более солидным опытом налетчика, пусть при этом и страдал отсутствием проворства.

Фон Циммер, ясное дело, затаил обиду, но перечить в боевой обстановке не посмел. Да и разве его работу можно было считать битьем баклуш? Разорви крепыш Аврелий путы, он пришиб бы коротышку Конрада одной оплеухой, а затем поднял такой шум, что его услышали бы даже норманны за городом. Поэтому, загнав приметный «Хантер» во двор какого-то сгоревшего здания неподалеку от Магистрата, я дал Конраду подробные инструкции, как поступать при возникновении нештатной ситуации.

– Если Аврелий начнет дергаться – стреляйте без разговоров, – наказал я коротышке перед тем, как отправиться с Михаилом творить переполох. – Появится патруль – бегите и прячьтесь. Хотя, пока магистр не в розыске, Защитники вряд ли станут проверять служебный автомобиль Корпуса. Но все равно, зря не рискуйте. И, как только услышите взрыв, немедленно гоните к пожарным воротам Главного Магистрата. Будет там Ярослав или нет, неизвестно, но долго засиживаться в гостях у Ордена мы не собираемся.

Мы не исключали, что Аврелий соврал насчет запланированного на десять часов сеанса радиосвязи с Петербургом. Однако, пожелай магистр загнать нас в ловушку, он бы сообщил, что Ярослав появится на радиоузле как минимум через сутки или позже. За сутки Охотники хватились бы заместителя Апостола и начали его разыскивать, а охрана Магистрата пребывала бы начеку. Это уменьшило бы наши шансы унести ноги после неудачного налета и пусть ненамного, но увеличивало шансы Аврелия на спасение. Отправлять же нас на дело сейчас, зная, что мы вернемся несолоно хлебавши, было для заложника равносильно самоубийству, совершать которое раньше времени тому явно не хотелось. Я был склонен поверить Аврелию, тем более что идея вынудить Ярослава связаться с отцом выглядела вполне логичной и для Ордена, и для Пророка.

Атаковать ровно в десять ноль-ноль мы не стали, а выждали еще несколько минут – хоть магистры и были пунктуальными людьми, небольшая заминка с доставкой пленника вполне могла иметь место. Когда же подошло намеченное время, мы с Михаилом ради пущей конспирации натянули отобранные у охранников Аврелия форменные плащи и береты, затем вышли из-за угла дома, что располагался напротив пожарных ворот Магистрата, дождались, пока какой-то нерасторопный пешеход удалится подальше от опасного места, после чего начали неторопливо пересекать широкую улицу. По пути Михаил сунул руку с зажигалкой в холщовый пакет, где лежала связка динамита, и поджег бикфордов шнур.

– Много я в жизни совершил глупостей, – признался Михал Михалыч, передавая взрывчатку мне, поскольку моему глазомеру он доверял больше. – Но глушить динамитом членов Ордена прямо в их омуте пока не приходилось.

И припустил к стене, дабы успеть спрятаться под ее защитой. Мне уже было наплевать, заметит меня караульный на вышке у парадного входа или нет. Получив динамит, я бегом достиг цели, размахнулся и перекинул увесистый пакет через первые пожарные ворота. Расстояние между воротами было рассчитано на длину большегрузного автомобиля, поэтому промахнуться и зашвырнуть взрывчатку на саму территорию Магистрата я не мог – не хватило бы сил.

Пакет приземлился там, где ему и следовало, а я взял ноги в руки и рванул к Михаилу. Тот уже сидел на корточках у стены, зажмурившись и закрыв уши руками. Мне оставалось лишь последовать его благоразумному примеру, как бы ни хотелось воочию насладиться устроенным безобразием.

Не успей я заткнуть уши, непременно оглох бы от взрыва. Стена у нас за спинами содрогнулась так, что мы с Михаилом не усидели на корточках и упали на мостовую. Еще несколько секунд я выслушивал лязг железа, звон стекол и громыхание кирпичей, а затем вскочил на ноги и помог подняться Михаилу. Теперь предстояло делать все как можно быстрее…

Мы припустили к воротам так, словно нас кусала за пятки стая бешеных собак. Михаил мобилизовал все силы и старался от меня не отставать, я же приглядывал за тем, чтобы он не споткнулся, – бегал Михалыч еще куда ни шло, но вот падать при его негнущейся ноге было ему сейчас нежелательно.