Лабиринт - Алексей Калугин

Не обращая больше внимания на собравшуюся у ворот толпу, Баслов направился к центральной площади.

– Немедленно закрыть все ворота! – крикнул он, запрыгнув на бортик пустого бассейна. – Всем занять свои боевые места! Ничего ужасного не произошло! Мы сумеем отстоять базу!

Кто-то бросился выполнять его приказы, но большинство остались стоять на месте. Площадь перед бассейном быстро заполнялась выходившими из домов людьми, услышавшими громкий голос Баслова. К ним присоединились и женщины, вернувшиеся с заднего двора, так и не решившиеся покинуть базу.

– Что происходит? – подбежал к Баслову Киванов, все это время занимавшийся вместе с техниками изучением механика.

Махнув рукой в сторону, Баслов дал понять Борису, что сейчас не до него.

– Мы опоздали с эвакуацией, – сказал он, обращаясь ко всем собравшимся. – Единственное, что мы можем сделать сейчас, – это попытаться отстоять базу. В ангаре лежит мертвый механик. Кто еще не видел его, может пойти и посмотреть! Их можно убить, и мы делали это уже не раз! У нас есть оружие, и мы будем сражаться!..

Механикам, по-видимому, была хорошо известна планировка лагеря. Разделившись еще на подходе к базе, они вышли к ней сразу с нескольких сторон. Они и не думали нападать на людей. Трое блокировали выходы, перекрыв их тускло мерцающими в сгущающихся сумерках защитными экранами, которые использовали в городе. Четвертого видно не было.

Одновременно с разных сторон зазвучали их ровные, неживые голоса, обращенные к людям:

– Внимание! Не пытайтесь покинуть лагерь! Сохраняйте порядок и спокойствие! Утром прибудет транспорт, который доставит вас в город, где для вас приготовлены жилые секции!

Высокие, прочные стены, с неимоверным трудом возведенные по настоянию Баслова, дабы создать надежную защиту от нападения извне, превратили базу в огромную мышеловку, запертую механиками. Сплошного кольца вокруг базы не было, и здоровые, крепкие мужчины могли бы перебраться через стену и попытаться уйти в лес, но в лагере, кроме них, были женщины, дети, раненые и больные.

– Будьте вы прокляты, твари жестяные! – пронзительным, срывающимся на фальцет голосом закричал Баслов.

Выхватив у кого-то из рук бутылку с зажигательной смесью, он запалил на ней фитиль и побежал по аллее, ведущей к центральным воротам. Размахнувшись, он швырнул горящую бутылку в голову механика, выступающую над перекрытием ворот. Бутылка разорвалась, попав в периметр защитного поля. Вспыхнувшая горючая смесь выплеснулась на ворота.

Киванов обернулся, когда кто-то тронул его за локоть. Рядом стоял Вейзель.

– Как вы думаете, это единственный возможный финал нашей истории? – спросил он.

– Похоже, что от нас уже ничего не зависит, – ответил Борис.

– Да, – соглашаясь с ним, кивнул Вейзель. – Последней битвы не получится. Если бы механики хотели уничтожить нас, они бы легко это сделали. Но они уготовили для нас иную участь… Должно быть, к существованию в виде матрицы, подсоединенной к искусственному телу, можно привыкнуть, но, когда я представляю это, мне становится не по себе.

– Послушайте, доктор, но ведь если матрица представляет собой просто копию человеческого сознания…

– О том, что прежний его носитель был человек, я делаю предположение только исходя из внешнего сходства корпуса механика с человеческим телом.

– И тем не менее если матрица управляется с механиком, то с этим может справиться и живой человек?

– Чисто теоретически – да. Но для этого потребуется подсоединить сознание человека к контуру чувственных ощущений механика. Что произойдет с человеком после этого, возможно ли будет возвращение его сознания в прежнее тело в недеформированном виде, я судить не берусь.

– Но чисто технически вы смогли бы это осуществить?

– В госпитале имеется бездействующая система для сканирования памяти, в случае необходимости можно было бы попробовать воспользоваться ее внешним контуром.

– Ну так давайте попробуем!

Вейзель посмотрел на Киванова едва ли не с восхищением.

– Мне кажется, что сейчас, когда нам отпущен срок жизни только до завтрашнего утра, не самое подходящее время для научных изысканий.

– К черту науку! – Киванов схватил Вейзеля за руку и потащил за собой к ангару, в котором находился механик. – Если нам удастся оживить механика и управлять им, то можно будет попытаться под его прикрытием вывести людей с базы.

– Безумная идея, – безнадежно покачал головой Вейзель.

– У вас есть другие предложения? Если сегодня мы не попытаемся сами залезть в механика, то завтра окажемся там помимо собственной воли. Вы, кажется, говорили, что вам это не по душе.

– Я не знаю, сможет ли человек без какой-либо специальной подготовки справиться с управлением механика?

– Я попробую.

– Вы хотите сделать это сами?

– А у вас есть другие кандидатуры?

Вейзель, ничего не говоря, только плечами пожал.

– Берг! – окликнул Киванов знакомого солдата.

Увидев Бориса, тот сразу же подбежал к нему.

– Ты сейчас чем-нибудь занят? – спросил Борис.

– По-моему, до утра все свободны, – криво усмехнулся Берг. – Каждый занимается чем хочет или считает нужным.

– Нам нужна твоя помощь, – Киванов положил руку солдату на плечо. – Мы готовим прорыв. Попробуй добраться до фермы и предупредить Кийска, что нам потребуется его поддержка.

– Во время отступления многие из ребят остались в лесу, – сказал Берг. – Возможно, они ушли как раз на ферму. Куда же еще?

– Скажи Кийску, чтобы он не пытался атаковать базу, а ждал начала нашего прорыва. Его задача – увести людей.

– Хорошо, – кивнул Берг.

– И пусть не удивляется, если на нашей стороне окажется механик.

Берг удивленно приподнял бровь, но, не задавая вопросов, снова кивнул.

– Попробуй перелезть через забор за теплицей. Там, по-моему, самое безопасное место. – Киванов хлопнул солдата ладонью по плечу. – Давай. Мы надеемся на тебя.

– Не сомневайтесь, – улыбнулся Берг.

Махнув на прощание рукой, он зашагал по парковой дорожке, поправляя на ходу ремень автомата на плече, и вскоре исчез среди сгустившихся теней.

– Может быть, стоит сказать о нашей затее Баслову? – негромко спросил Вейзель.

– Не думаю, – покачал головой Борис. – В этом деле нужен холодный расчет, а у Петера сейчас боевая лихорадка.