Кто боится смерти - Ннеди Окорафор

– Мы не можем это прекратить, – сказал наконец Мвита.

– Мы должны это прекратить, – одновременно с ним сказала Луйю.

Я закрыла глаза и вздохнула.

Где-то рядом закричал мужчина, а другой мужчина завопил от боли. Огонь пожирал крышу над нами.

– Когда мы найдем Даиба, мы будем знать, что делать, – сказала я.

С этого момента мы действовали тайком. Это было непросто. Нуру подавили слабое сопротивление, и теперь просто пытали людей. От криков, мешающихся со смехом и кряхтением насильников, меня начинало тошнить. Но так или иначе, мы миновали все это, и нашим глазам предстало живописное зрелище.

Сразу за последними хижинами начинались заросли кукурузы – высокие зеленые стебли. Сотни и сотни стеблей, целое поле. Ему было далеко до захватывающего дух пейзажа, который показала мне мама, но для меня, рожденной в пустыне, это все равно было потрясающе. Мама растила кукурузу в пустыне, а в Джвахире она росла в огородах, но не так масштабно, как тут. Листья зашелестели от ветра. Очень приятный звук. Так звучит покой, растущий урожай, изобилие – и намек на надежду. Каждый стебель венчал прекрасный тяжелый початок, готовый к сбору. Как своевременно пришли нуру. Несомненно, это план Генерала Даиба.

Мы бросили все наши вещи. К счастью, у Луйю в кармане остался наладонник. С помощью его карты мы проложили путь через поле. На той стороне лежала Дурфа. Мы шли быстро и остановились только раз – сорвать и съесть початок кукурузы. Около получаса спустя мы услышали голоса. Упали на землю.

– Схожу погляжу, – сказала я, раздеваясь.

Мвита взял меня за руку:

– Осторожно. В этом поле нас будет трудно найти.

– Брось мою рапу на стебли.

Я быстро перекинулась в грифа и улетела. Поле было огромным, но сразу становилось понятно, откуда идут голоса. Ближе чем в полумиле от нас посреди поля стояла хижина. Я как можно тише опустилась на край соломенной крыши. Внутри я насчитала восемь океке, одетых в лохмотья.

– Все равно надо идти, – говорил один.

– Нам этого не приказывали, – возражал другой – вид у него был недовольный.

Я снялась и взлетела высоко, чтобы оглядеть землю. С запада поле ограничивала Дурфа, с востока – Гади, а с юга – Безымянное озеро. Взлетев выше, я увидела то, в чем хотела убедиться: холмов больше не было. Отсюда земля была плоской. По лежащей поверх кукурузных стеблей рапе я легко отыскала Луйю и Мвиту.

– Повстанцы, – сказала я им, одевшись. – Недалеко. Может быть, они скажут нам, где искать Даиба.

Мвита поглядел на Луйю, а затем на меня – с беспокойством.

– Что? – спросила она.

– Надо попробовать добраться да него самим, – сказал он, игнорируя вопрос Луйю. – Повстанцам я доверяю не больше, чем нуру.

– Ой, – сказала я, вспомнив историю Мвиты с повстанцами океке. – Точно. Я… не подумала.

– Может, я? – сказала Луйю. – Я могла бы…

– Нет, – отрезал он. – Слишком опасно. Мы умеем всякое, но ты…

– У меня есть ружье.

– А у них два, – сказала я. – И они умеют ими пользоваться.

Мы стояли в раздумьях.

– Я не хочу никого убивать без необходимости, – вздохнул Мвита. Он потер потное лицо, а затем зашвырнул свое оружие в кукурузу. – Ненавижу убивать. Лучше умереть, чем убивать дальше.

– Но ведь тут дело не только в тебе и не только в нас, – Луйю была в ужасе.

Она встала, чтобы найти ружье.

– Не трогай, – твердо сказал Мвита.

Она замерла. Потом выбросила и свое ружье.

– Давайте так, – предложила я. – Мы с Мвитой останемся невидимыми. Так Луйю сможет к ним подобраться, а если они попытаются что-то сделать, то у нас будет элемент неожиданности. Скажи им… скажи, что ты принесла добрую весть о грядущей Оньесонву и все такое. Раз они повстанцы, у них должна быть хоть какая-то надежда.

Мы медленно подошли к хижине – Мвита слева от Луйю, я – справа. Помню, какое у Луйю было лицо. Зубы стиснуты, темная кожа блестит от пота, на щеках засохла кровь. Прическа покосилась. Так непохоже на девочку, которой она была в Джвахире. Но кое-что осталось неизменным: ее отвага.

Кто-то сидел на табуретах или на земле, трое играли в манкалу. Остальные стояли или опирались о стены хижины. У всех на лицах были нарисованы красные полоски. Все они были не старше тридцати лет. Увидев Луйю, оба вооруженных повстанца тут же направили на нее стволы. Она не моргнула глазом.

– Эй, кто здесь? – тихо спросил боец, оторвавшись от манкалы, и вытащил из кармана нож, на вид тупой.

– Дьюти, та! Не стрелять, – поднял он руку, глядя Луйю за спину. – Проверьте вокруг хижины.

Все, кроме того бойца, что держал Луйю на прицеле, выбежали в поле. Командир смерил ее взглядом:

– Кто еще с тобой?

– Я пришла с добрыми вестями.

– Посмотрим.

– Меня зовут Луйю, – сказала она, глядя ему в лицо. – Я из Джвахира. Вы слышали о колдунье Оньесонву?

– Слышал, – кивнул командир.

– Она со мной. И ее спутник Мвита, – сказала Луйю. – Мы пришли из той деревни, – указала она за спину.

Стоило ей шевельнуться, мужчина с ружьем дернулся.

– Деревня погибла?

– Да.

– Тогда где она? Где он?

Возвращающиеся бойцы доложили, что все чисто.

– Нам нужно вас бояться? – спросила Луйю.

Он посмотрел ей в глаза.

– Нет, – его суровость словно дала трещину, и в глазах блеснула слеза. – Мы никогда не причиним тебе вреда, – он махнул рукой и тихо сказал: – Опусти.

Боец опустил ружье. Я и Мвита показали себя. Четыре человека убежали с криком, один лишился чувств, а трое упали на колени.

– Мы к вашим услугам, – сказал командир.

С нами разговаривали только трое: лидер группы по имени Анаи и два бойца, которых звали Банк и Тамер. Остальные держались от нас подальше.

– Десять дней назад они опять начали, и все это время в Дурфу стягиваются целые армии, – сказал Анаи. Отвернулся и сплюнул: – Очередной рывок. Может, последний. Я наконец отослал жену, детей и тещу на восток.

Я развела нормальный костер, мы жарили на огне кукурузу.

– Но сами вы никаких войск не видели? – спросила Луйю.

Анаи покачал головой.

– У нас был приказ ждать здесь. Мы уже два дня ничего ни от кого не слышали.

– И вряд ли услышите, – сказал Мвита.

Анаи кивнул.

– Как вы спаслись?

– Повезло, – сказала Луйю.

Анаи не стал уточнять.