Кто боится смерти - Ннеди Окорафор

ФУМММ!

Она метнула огненный шар такой силы, что песок вокруг нее сплавился в стекло. Трое мужчин, остававшиеся в камере, мучительно испеклись заживо, словно они несколько дней лежали в пустыне на солнце и ждали смерти. Затем она взмыла в небо, как падучая звезда, готовая вернуться домой.

Ну нет, она не жертва, приносимая ради блага мужчин и женщин, океке и нуру. Она Оньесонву. Она переписала Великую книгу. Она все сделала. И она ни за что на свете не позволила бы умереть своему ребенку – единственному, что осталось от Мвиты. Айфунанья. Он сказал ей эти древние тайные слова, слова, что вернее и чище любви. Того, что было между ними, хватило, чтобы изменить судьбу.

Она подумала о Пальмовом Пьянице из Великой книги. Он жил лишь для того, чтобы пить сладкое пенистое пальмовое вино. Однажды его любимый виночерпий упал с дерева и умер, и пьяница был в отчаянии. Но потом он понял, что раз его виночерпия больше нет с ним, значит, он есть где-то еще. Так началось странствие Пьяницы. Оньесонву вспомнила эту притчу, думая о Мвите. И вдруг поняла, где его нужно искать. Он будет в том месте, которое так полно жизни, что смерть убежит оттуда… на время. В том зеленом месте, которое ей показала мама. По ту сторону пустыни, где земля укрыта пышными деревьями, кустами, травой, в которых живут животные. Он будет ждать на дереве ироко. Она чуть не закричала он радости и полетела быстрее. Плачут ли Кпоньюнго настоящими слезами? Эта плакала. «Но что стало с Бинтой и Луйю? – подумала она со слабой надеждой. – Они тоже там будут?» Эх, судьба холодна и жестока.

Мы – Сола, Аро и Наджиба – улыбались. Мы – наставник, учитель и мать – видели все тем взором, каким опытные колдуны умеют видеть вещи, с которыми у них есть тесная связь. Мы гадали, увидим ли ее снова. Чем она станет? Когда они с Мвитой соединятся – а это произойдет, – чем станет их дочь, которая смеялась таким счастливым смехом у Оньесонву в животе по дороге к зеленому лесу?

Если бы Оньесонву в последний раз посмотрела вниз, то на юге своими зоркими глазами Кпоньюнго она увидела бы детей в школьной форме – нуру, океке и двух эву, – играющих во дворе школы. На востоке она увидела бы уходящие вдаль черные мощеные дороги, наводненные мужчинами и женщинами, океке и нуру, на мотороллерах и верблюжьих повозках. В центре Дурфы она заметила бы летучую женщину, тайно встретившуюся с летучим мужчиной на крыше самого высокого здания.

Но до того, что было прямо под ней, волна перемен еще не докатилась. Там тысячи нуру все еще ждали Оньесонву. Они орали, галдели, вопили, смеялись, негодовали… жаждали омочить языки в ее крови. Пусть ждут. Им придется ждать долго-долго.