Кто боится смерти - Ннеди Окорафор

Мы шли уже несколько недель, когда Мвита наконец решил, что пора сделать привал на пару дней. В Банзе произошло кое-что еще. Оно началось, как только мы покинули Джвахир, но теперь четче оформилось. Наша группа раскололась по нескольким линиям. Был раскол между мужчинами и женщинами. Мвита и Фанази часто уходили куда-то вдвоем и часами разговаривали. Но разделение по половому признаку – это нормально. Хуже был раскол между Бинтой и Дити с одной стороны и мной и Луйю с другой. А больше всего проблем вызывал раскол между Дити и Фанази.

Я все вспоминала то, что Фанази сказал верблюдам – мол, он пошел с нами в основном ради Дити. Я-то думала, его главной мотивацией было видение, которое я ему показала, – о том, что на самом деле творится на Западе.

Я забыла, что Фанази и Дити любят друг друга с детства. Они решили пожениться, как только узнали, что это такое. Фанази убивало то, что Дити кричала от его прикосновений. Он несколько лет сох по ней, пока не набрался храбрости попросить ее руки. Конечно, он не мог отпустить ее одну. Но, покинув Джвахир, Дити и Бинта открыли для себя жизнь свободных женщин. Шли дни, и когда Дити и Фанази не ругались, они не замечали друг друга. Дити окончательно переехала в палатку к Бинте, которая не возражала. Мы с Мвитой слышали, как они перешептываются и хихикают, иногда глубокой ночью.

Я была уверена, что смогу помочь. В ту ночь я сделала каменный костер и приготовила большой котел похлебки из двух зайцев. Затем созвала всех. Когда все расселись, я разлила похлебку в щербатые фарфоровые миски и раздала всем, начав с Фанази и Дити и закончив Мвитой. Какое-то время я смотрела, как они едят. Я добавила в похлебку соль, травы, кактус и верблюжье молоко. Было вкусно.

– Я чувствую напряжение между нами, – сказала я наконец. Слышен был только стук ложек по фарфору, чавканье и жевание. – Мы в пути уже три месяца. Мы далеко от дома. И мы идем в плохое место, – я помолчала. – Но здесь и сейчас самая большая проблема – это вы двое, – я указала на Фанази и Дити. Они взглянули друг на друга и отвернулись. – Мы выживаем лишь благодаря друг другу. Вам нравится похлебка? Она приготовлена на молоке Сэнди.

– Что? – вскричала Дити.

– Фу! – взвизгнула Бинта.

Фанази выругался и отставил миску. Мвита усмехнулся и продолжил есть. Луйю с сомнением глядела в свою миску.

– Неважно, – продолжила я. – Вы называете себя мужем и женой, но спите в разных палатках.

– Она сама сбежала, – вдруг сказал Фанази. – И вела себя в той таверне как мерзкая шлюха-эву.

Снова-здорово. Я сжала губы, сосредоточившись на том, что собиралась сказать.

– Заткнись, – огрызнулась Дити. – Мужчины всегда думают, что если женщине хорошо, то она обязательно шлюха.

– Да любой из них мог тебя поиметь!

– Может быть, но за кем они увязались вместо этого? – сказала Дити, злобно мне улыбнувшись.

– Помоги нам Ани, – простонала Бинта, глядя на меня.

Я встала.

– Ну давай, – сказала Дити, поднимаясь. – В прошлый раз ты меня не убила.

– Эй! – крикнула Луйю, становясь между Дити и мной. – Да что такое с вами?

Мвита на этот раз просто сидел и смотрел.

– Что такое со мной? Ты спрашиваешь, что со мной? – рассмеялась я во весь голос.

– Дити, ты хочешь что-то сказать Онье? – спросила Луйю.

– Ничего, – сказала Дити, глядя в сторону.

– Я знаю, как его снять, – сказала я громко, едва дыша от злости. – Я хочу тебе помочь, тупая ты бестолочь! Я поняла как, когда лечила Нууму.

Дити уставилась на меня.

Я набрала воздуха в грудь.

– Луйю, Бинта, здесь ни души, но, может быть, в какой-нибудь деревне или городе, мимо которых мы проходим… Не знаю. Но я могу снять заклятие.

Я повернулась и ушла в палатку. Пусть они ко мне приходят.

Через час пришел Мвита с миской похлебки.

– Как ты это сделаешь? – спросил он.

Я взяла у него миску. Я умирала от голода, но гордость не позволяла выйти и налить себе похлебки.

– Им не понравится, – сказала я, вгрызаясь в кусок мяса. – Но оно сработает.

Мвита подумал с минуту. Потом усмехнулся.

– Ага, – сказала я.