Магия безумия - А. Г. Говард

– Ха. Ты просто вернул долг. Ведь ты сидел у меня в голове, когда я была маленькой. Ты заставил мою мать бросить семью и поселиться в лечебнице. Потом ты заманил меня в Страну Чудес; я должна была тебя спасти, ничего не получив взамен.

Подняв руку, Морфей изящным движением поправляет шляпу.

– Я тебе нравлюсь. Признай.

Пусть даже он отчасти прав, я никогда этого не скажу.

– С какой стати?

Он загибает пальцы.

– Я – загадочный бунтарь с раненой душой. Женщинам это нравится.

– Ты оптимист.

– Мой стакан всегда полон.

– В отличие от головы.

Я говорю неприятные слова, но моя улыбка смягчает эффект.

Он ухмыляется в ответ, и на его лице я читаю уважение.

– Итак…

Морфей проводит пальцем по цепочке, лежащей у меня на ключицах, и я чувствую, как моя обнаженная кожа вспыхивает.

– Ты оставила за главную Гренадину?

– И Кроллика в качестве советника. Я сказала всем, что у меня тут важные неоконченные дела.

– Например?

– Семья и друзья. Последний год в школе. Мозаики.

Морфей поднимает бровь:

– И твой рыцарь?

Я опускаю голову.

– Он принадлежит другой.

Морфей проводит пальцем по моей щеке.

– Меня это, конечно, очень радует. Но ты ошибаешься. Кровь взяла свое.

– В каком смысле?

– Он отдал свою кровь ради тебя – всю до капли. Нельзя любить сильнее. Твой рыцарь принадлежит тебе одной.

Морфей говорит возвышенно и ласково, и в глубине души я знаю, что он прав. Но сколько мне придется ждать, чтобы Джеб набрался храбрости и признал это сам?

Морфей касается шрамов на моей ладони.

– Но все-таки давай не забывать, что ты пожертвовала своей кровью ради меня. Так кому же принадлежишь ты, Алисса?

Это напоминание пробуждает во мне бурю эмоций. Морфей профессионально умеет выбивать почву из-под ног.

– Я выбрала мир смертных.

– Не уходи от ответа.

– О, мне было у кого учиться.

Он посмеивается, и его черные глаза оглядывают меня с головы до ног.

– Ну и ладно. Играй со своим солдатиком. Но ты теперь взрослая женщина, и в твоих жилах течет огонь Страны Чудес. В душе ты бунтарка – и ты ощутила вкус власти. Однажды тебе снова захочется летать. Не сомневайся, тогда я буду наготове. Во всех смыслах.

Его крылья окутывают меня плотным коконом и притягивают ближе к нему.

Я не знаю, в чем дело, – в том, что Морфей пробудил во мне женщину, или в том, что в моей душе укоренилось безумие Страны Чудес – но я покоряюсь. Его теплые губы, пахнущие лакрицей, касаются моего носа. Я собираюсь оттолкнуть Морфея, прежде чем он успеет коснуться моих губ – не желаю снова предавать Джеба, пусть даже он выбрал другую, – но Морфей целует меня в лоб, ласково и целомудренно. А потом выпускает.

Мы смущенно молчим. Выудив из кармана перчатки, он надевает их. Видимо, это значит «до свиданья». И мне становится грустно и приятно.

– Я хочу кое-что сказать, прежде чем уйду, – говорит Морфей, словно прочитав мои мысли. – Когда я убил брандашмыга, то не обнаружил и следа Червонной Королевы…

Я замираю.

– Ты же не думаешь, что она где-то здесь и ищет меня…

– Не исключаю, что она скрылась и где-то умерла, не найдя другого тела, чтобы в него вселиться. Но даже если она кого-то и нашла, порталы очень хорошо охраняются. Я бы сам ни за что не выбрался, если бы не нечистая совесть Паутинки. Она и другие феи отвлекли эльфов-рыцарей. Я предупредил Сестер насчет Королевы, а о себе уж позабочусь. Один раз я сразился с колдуньей ради тебя. И сделаю это снова, если понадобится.

В этом я не сомневаюсь. Положив ладонь Морфею на грудь, я слышу, как бурно стучит сердце.

– Ни за что бы не догадалась.

– О чем? – спрашивает он хриплым шепотом.

– Что ты из тех подземцев, которые обладают редким даром доброты и смелости.

– Ха, – говорит Морфей и накрывает мою руку своей, в перчатке. – Только когда есть выгода.

Улыбнувшись, я привстаю на цыпочки, берусь за лацканы пиджака и целую каждый драгоценный камень на лице Морфея, так что они становятся темно-фиолетовыми, как пассифлора.

– Как красиво, – шепчу я, коснувшись пальцем одной из сверкающих точек.

Морфей перехватывает мою руку и целует шрамы на ладони.

– Согласен.

Мы смотрим друг на друга, и между нами вновь натягивается незримая нить. Она крепнет с каждой секундой.

Кто-то внезапно звонит в дверь. По пути я смотрю на кухонные часы, а затем, жестом велев Морфею молчать, заглядываю в глазок.

– Джеб!

Сердце у меня бешено бьется, когда я заправляю цепочку с ключом под майку и дрожащими пальцами отпираю замок.

– А ты, пожалуйста… – обращаюсь я к Морфею, указывая на его крылья. – Ну, понимаешь…

Он подходит ближе и горячо дышит мне в затылок.

– Я буду наблюдать за тобой. Мы изменили правила. Перехитрили магию.

– И теперь придется за это заплатить? – спрашиваю я шепотом, пожимаясь от неприятного ощущения в животе.

– Возможно. Но опять-таки, не исключаю, что мы уже заплатили.

В его словах звучит нотка грусти. Морфей отходит и кланяется, сложив крылья изящной аркой.

– Навеки твой преданный слуга, прекрасная королева.

Он в последний раз смотрит на меня, а потом превращается в бабочку и выжидающе трепещет у порога. Как только я открываю дверь, он стремительно вылетает, целясь Джебу в голову.

Тот пригибается.

– Ого!

И смотрит на махаона, зависшего в воздухе у него за спиной.

– Это такая же бабочка, как у тебя на освежителе в машине?

Потрясающе. Он ничего не помнит.

– Хочешь, я ее тебе поймаю? – спрашивает Джеб, не дождавшись ответа.

– Нет. Надеюсь, она сама разобьется о чье-нибудь стекло.

«Врешь», – шепчет Морфей в голове и уносится куда-то с теплым ветерком. Я подавляю улыбку.

– Она украсила бы твою мозаику, – говорит Джеб, явно требуя моего внимания.

Его низкий бархатный голос звучит как самая приятная музыка, – теперь, когда я знаю, что могла потерять Джеба навсегда. Я усилием воли подавляю желание броситься ему на шею.

Ветерок доносит до меня его запах. На Джебе рваная футболка и короткие, испачканные маслом рабочие брюки. Он пришел проверить мою машину. Джеб, как всегда, заботится обо мне.