Ночной цирк - Эрин Моргенштерн

Отражение, которое он видит в зеркале, совсем не похоже на то, к которому он привык, и Бейли никак не может поверить, что это действительно он.

В «Паркер Хауз» они возвращаются, нагруженные пакетами, и едва успевают присесть, когда Элизабет приходит, чтобы позвать их на ужин.

Спустившись в ресторан, Бейли с удивлением обнаруживает там еще с десяток сновидцев. Некоторые собираются поехать вслед за цирком, другие остаются в Бостоне. Пышность обстановки немного смущает его, но атмосфера веселья помогает быстро расслабиться. Почти все сновидцы одеты в однотонные костюмы черного, белого или серого цвета, на фоне которых алеют галстуки и шейные платки.

Заметив, что у Бейли нет ничего красного, Лорена украдкой вытаскивает из стоящего на столе букета розу и вставляет ему в петлицу.

Ужин проходит под нескончаемые разговоры о цирке, рассказы о шатрах, в которых Бейли никогда не бывал, и странах, о которых он даже не слышал. Он больше слушает, чем говорит, все еще пребывая в радостном изумлении, от того, что оказался в компании людей, которые влюблены в цирк не меньше его самого.

— А вам… вам не кажется, что с цирком происходит что-то странное? — тихо спрашивает Бейли, когда общий разговор разбивается на отдельные беседы между соседями по столу. — В последнее время, я имею в виду.

Виктор и Лорена переглядываются, словно не зная, кому заговорить первым, но тут вмешивается Элизабет.

— После смерти герра Тиссена в цирке действительно что-то изменилось, — говорит она.

Лорена кивает, а по лицу Виктора пробегает тень.

— Кто такой герр Тиссен? — спрашивает Бейли. Их явно удивляет, что он этого не знает.

— Фридрих Тиссен был первым сновидцем, — объясняет Элизабет. — Он часовщик. Это он построил часы, которые стоят над воротами цирка.

— Эти часы созданы кем-то посторонним? Правда? — удивляется Бейли. Ему никогда не приходило в голову спросить об этом Поппет и Виджета, поскольку он не допускал мысли, что подобная вещь могла появиться на свет за пределами цирка. Элизабет кивает.

— А еще он был писателем, — подключается Виктор. — Именно так мы с ним и познакомились. Прочитали его статью о цирке, написали письмо, он ответил, и так все началось. Это было задолго до того, как мы стали называться сновидцами.

— Он сделал для меня часы в виде карусели, — вздыхает Лорена. — С маленькими зверушками, которые кружатся среди облаков и шестеренок. Это чудесная вещица, и мне жаль, что я не могу повсюду брать ее с собой. Впрочем, зато мне всегда приятно возвращаться в дом, где меня ждет напоминание о цирке.

— Ходят слухи, что у него был тайный роман с иллюзионисткой, — подмигивает Элизабет, отпивая вина.

— Глупые сплетни, — раздраженно бросает Виктор.

— Судя по его статьям, он искренне ею восхищался, — задумчиво протягивает Лорена, явно считая это предположение не лишенным оснований.

— А разве можно не восхищаться? — спрашивает Виктор, и Лорена бросает на него насмешливый взгляд. — Она же невероятно талантлива, — смущенно бормочет он, и Бейли замечает, что Элизабет с трудом сдерживает смех.

— Значит, после смерти этого Тиссена в цирке что-то разладилось? — уточняет Бейли, гадая, имеет ли это какое-то отношение к тому, что говорила ему Поппет.

— Конечно, без него нам все кажется не таким, как раньше, — кивает Лорена.

Помолчав, она продолжает:

— Цирк уже не кажется прежним. Трудно сказать, что именно изменилось, но что-то…

— Что-то сломалось, — подхватывает Виктор. — Словно отлаженные часы дали сбой.

— Когда он умер? — спрашивает Бейли, не решаясь спросить о причинах смерти.

— Сегодня ровно год, как его не стало, — говорит Виктор.

— Ой, а ведь и правда, — спохватывается Лорена.

— За герра Фридриха Тиссена, — громко, чтобы его услышали все присутствующие, провозглашает Виктор, поднимая бокал. По всему столу взмывают вверх бокалы, и Бейли поднимает свой вместе с остальными.

Во время десерта продолжается обмен историями про герра Тиссена. Поток воспоминаний прерывается внезапно вспыхнувшим обсуждением, почему тортом иногда называют слоеный пирог, хотя это совсем не торт. Виктор допивает кофе и выходит из-за стола, не желая принимать участие в этом терминологическом споре.

Через несколько минут он возвращается с телеграммой в руках.

— Друзья мои, мы едем в Нью-Йорк.