Шагнуть в неизвестность - Юрий Иванович

Но с другой стороны, признавать себя потерянным для общества алкоголиком не хотелось. Вроде и жизнь стала налаживаться, и людоедам вон как грамотно отомстил, и вдруг раз! — и подсел на стакан. Обидно!

И сразу припомнилось, когда один одноклассник доказывал другому: «Алкоголик — это тот, кто выпивает с утра полстакана и валится с ног до самого вечера!» Это вроде как незыблемое утверждение вдруг показалось мне ложным. Я чувствовал по себе, что я не только полстакана могу выпить и остаться в полном здравии, но и больше. Другой вопрос: сколько именно вмешает в себя это растяжимое слово «больше» по объему? Тем более в моем случае?

Раз ставится вопрос, то на него надо искать ответы. Стоящая на столе лейзуена оказалась проворно вскрыта, а стакан наполнен и выпит под одобрительное уханье кормчего. Я благодарно кивнул ему в ответ, прислушался к себе и с утроенной силой впился зубами в очередной кусок баранины.

В тот момент, когда ладья причаливала к городской пристани, я был горд собой неимоверно. Полтора литра выпил — и ни в одном глазу! Правда, я вроде как и закусил порядочно, что тоже отторгало подозрения в моем алкоголизме. Ибо я твердо помнил, что алкоголиков вообще на закуску не тянет.

Зато появились основательные сомнения в другой болезни, потому что, несмотря на почти опустевший стол, я бы еще от чего-нибудь не отказался. Словно демон-искуситель, возле меня появился матрос, исполняющий и роль судового кока, и доверительным голосом обрадовал:

— Ваша милость, вон в том трактире с самого утра лучшие блины в округе жарят. Все лодочники, путешественники и работники пристани там завтракают, — после чего скосил глаза на мои босые ноги и предложил: — Если прикажете, я мигом сгоняю.

— Сгоняй! — Блины я обожал до потери сознания, — А если еще и с куриной печенкой будут…

— У них все есть.

— А деньги?

— Служка поможет мне принести, тогда и рассчитаетесь.

— Правильно. — Я оглянулся на пять оставшихся емкостей с вином. — Может, и еще чего закажем! Беги! Да морса с соками парочку кувшинов не забудь!..

Только и мелькнули подошвы шустрого кока. От нечего делать я принялся доедать остатки салатов, и тут как раз, проснувшийся от звуков швартовки, на палубу выбрался на пошатывающихся ногах мой изрядно подпухший товарищ. Хорошо, что еще вчера матросы и капитан уже видели его без маски и получили должную на этот счет легенду в стиле великого Рэмбо. Не то сейчас бы они не на шутку перепугались. Набухшим, воспаленным до синевы шрамам не надо было и черного грима, чтобы испугать порядочное стадо зроаков или стаю кречей. Да что там кречи, я сам как глянул на него, чуть не подавился:

— Кхе-кхе! С добрым утром, друже! — Я поводил вокруг своего лица ладонями, — Что это с тобой? Ты хоть в зеркало смотрелся?

— Найдешь тут трюмо с зеркалами, как же, — ворчал мэтр клоунады, растерянно ощупывая свое личико и делая разминочные движения ртом и нижней челюстью, — Говоришь, доброе? Ну-ну, оно и видно, что ты и спать не ложился.

— Как можно!

— Легко! Судя по исчезновению взятого на три дня барана, ты не спал, а целую ночь гонялся за этим бараном без ножа и вилки. Вот, даже мне позавтракать ничего не оставил! — Он подошел, заглянул во все три кувшина и с укором закивал: — Эх ты! Мог бы мне хоть глоточек оставить.

— Да я сам, как встал, вон только вино пью! — оправдывался я, убирая пустую емкость и ставя на стол полную. — На, пей!

Глядя на полный стакан темно-красного вина, Леонид стал отрицательно мотать кудлатой головой и пытаться что-то выдавить из враз пересохшего горла. Но инстинкты организма оказались сильнее, да и похмеляться знаменитому артисту доводилось тысячекратно раз больше. Поэтому рука сама схватила стакан и выплеснула его довольно удачно прямо в рот.

Я и себе налил… полстаканчика. Так сказать, за компанию.

Пока мы делились воспоминаниями минувшей ночи да доедали остатки нашего ужина, приволокли две стопки пахнущих до одурения блинов, массу прилагающихся к ним соусов, начинок, сметаны, масла и джемов. Про морс и соки тоже не забыли.

Прежде чем наброситься на желанное горячее лакомство, я только буркнул служке и коку:

— Повторить!

Причем на этот раз уже сознательно понимая, что вторая порция пойдет только экипажу судна, а эту… Эту мы и сами оприходуем. Хотя изначально ушлый кок брал так много по той причине, что догадывался: всем на ладье достанется и завтрак готовить не надо.

Как я ни уговаривал, Леонид больше чем полстакана не выпил. Зато все с большим подозрением присматривался ко мне и к тому, как я лихо приканчиваю вторую лейзуену. Когда ему стало трудно дышать, он прекратил запихивать в себя блины, откинулся на спинку стула и только рассматривал меня со все возрастающим интересом. Причем его волновало теперь не мое обжорство как таковое, а нечто иное. Наконец он не выдержал и стал высказываться вслух:

— Ваша милость, смотрю я вот на вас и никак не пойму. У Шпака магнитофон, у посла медальон. Ой, не из той оперы, извини. Вначале сапоги, потом больший размер курточки. И вообще, второй день, как простолюдин, в исподней рубахе бегаешь. К чему бы это?

— Ха-ха! Жизнь хороша! — восклицал я беззаботно, густо накладывая на блин горку куриной печенки, жареного лука и заливая все это густым соусом. — Так почему бы не радоваться?! А? Дружище! Еще пять дней, и будем в Рушатроне. А уж там… Э-эх!

Приготовленный блин оказался мною на треть откушен, а я закатил глаза, показывая, как мне здорово. Тогда как мой товарищ задумчиво продолжил:

— Кажется, у нас там один брелок есть, в котором стандартный метр?

Я только кивнул в ответ. Без мер длины в иной мир соваться глупо. Зато реакция моего компаньона, друга и напарника меня несколько удивила: он сорвался с места и бегом помчался в нашу каюту. Прибежал оттуда уже с брелком, метнулся взглядом по сторонам, ткнул пальцем в ближнюю к юту мачту и скомандовал мне приказным тоном:

— Становись спиной!

Остатки блина вдруг застряли у меня в горле, настолько я разволновался в ожидании такой обычной, казалось, процедуре замера роста. Не зная, что с пищей делать, я так и встал с полным ртом к мачте, потом отошел в сторону после нанесения отметки и, затаив дыхание, ждал оглашения результатов. Потом мне поплохело, и я выплюнул свое любимое блюдо за борт, сам выхватил метр из рук товарища. Перепроверил, затем встал и сделал отметку у себя над головой сам. Вновь приложил метр к мачте. Да так и остался стоять на палубе с дрожащими коленками. Итог меня ввел в некое подобие столбняка.

В данный момент мой рост на целых ВОСЕМЬ сантиметров превышал мои прежние, держащиеся последние семь лет на одном уровне показатели.