Ричард Длинные Руки - курпринц - Гай Юлий Орловский

Я выбрался из схватки, исход уже ясен, вздрогнул при виде женщины в двадцати ярдах от меня, что стоит во весь рост и во все глаза смотрит на жестокую битву. Ослепительно-черные, с блеском вороньего крыла волосы свободно падают на спину, на голове нечто вроде массивной диадемы из тускло блещущего золота, но с некой рогатой башенкой на темени.

Края диадемы опускаются до самых плеч, стилизованные под птичьи перья из золота, с плеча на плечо перекинуто некое украшение, похожее на кольчужную сетку из золота, грудь прикрывает узкая повязка опять же из золотой материи, ниже все обнажено, только на бедрах держится лоскут золотой ткани, ниспадающей до самой земли, его края соединены между собой широкой золотой брошкой, если такие бывают, на том месте, где живот заканчивается, а начинаются ноги, густо вымазанные золотой краской.

В руке она держит длинный жезл, я подъехал ближе и рассмотрел, что не жезл, а посох, хотя верхушка украшена, как у магического жезла, камешками, змейками из нефрита и выпуклыми рунами.

В другой руке кольцо с тремя массивными ключами, я как-то сразу ощутил, что ключи не из металла, а если из металла, то сильно отличающегося от всех, какие знаю.

Браслеты на запястьях такие широкие, что еще бы столько, и добрались бы до локтей. И, конечно, из того же тускло и таинственно мерцающего золота. Золотая женщина, особенно если учесть, что и все тело вымазано золотой краской.

Я остановил арбогастра, чтобы не пугать, сказал почтительно:

— Надеюсь, это зрелище не слишком вас утомляет…

Она вздрогнула, обернулась, глаза сильно удлиненные, но не эльфийские, а по-восточному подрисованные густо сурьмой вверх к вискам.

На лице сильнейшее удивление, дескать, а я откуда здесь взялся, но взгляд упал на Зайчика, перепрыгнул на Бобика, тот подошел к ней и дружелюбно махнул пару раз хвостом, затем посмотрела на меня уже с нарастающим высокомерием.

— Почему так долго?

— Чё? — поинтересовался я.

Она поморщилась.

— Вы наемник? Из диких земель?..

— Ну, — ответил я уклончиво, — все мы странники в этом мире.

Она сказала холодно:

— Вы должны пасть ниц и обращаться ко мне, как положено!.. Но вы дикий человек, вас наняли недавно, это видно, но хоть можете сказать, как идет битва за Пракемт?

— Успешно, — ответил я. — Хотя с какой стороны посмотреть… А вы как смотрите?

Она воскликнула негодующе:

— Что?.. Я и есть правительница Пракемта!..

— Отвоевываем, — ответил я. — Мы всегда так. Даже когда не понимаем ни черта… Сэр Сатана, я не призываю вас, это так к слову помянулось.

Она спросила настороженно:

— Что, у вас какие-то другие боги? Если вы поступили на службу, вы должны приносить жертвы только богам Пракемта!

— Это я с удовольствием, — заверил я. — Особенно если вам. Вы ведь богиня, какая вы правительница Пракемта! Вы можете править небесами…

Мне показалось, что на ее лице проступило польщенное выражение, однако тут же ее плоть дрогнула, и хотя эта золотая женщина осталась на месте, я смутно начал различать каменную стену за ее спиной.

Простучали дробно копытца мула, это ко мне мчится во весь опор епископ Геллерий, в одной руке повод, в другой воздетый крест.

Я обернулся к золотой женщине, но она растаяла почти вся, только медленно тускнеют ее золотые браслеты, повязка на груди да еще массивная брошка на том самом месте.

Мул остановился, натужно сопя, Геллерий вскрикнул, дрожа всем телом:

— Фух, я успел!.. Вы видели? Вы видели?

— Что? — спросил я осторожно.

— Королеву древних царств! — прокричал он возбужденно. — Она поднимается в дни великих битв, все надеется, что ее муж привел войска с Юга и отвоевывает для нее захваченную врагами страну!

— Да че-то видел, — ответил я небрежно. — Но так, низенько, низенько… в смысле, мутновато. Не впечатлило.

Он сказал с тревогой:

— Точно? А то ее появление — плохой знак. К большой беде.

— Хорошо, — сказал я с удовлетворением.

Он спросил быстро:

— Что же хорошего?

— А чего их жалеть? — удивился я. — Побьем, погоним, догоним и еще дадим. И дам и город захватим.

— А-а-а, — протянул он с неуверенностью, — вы про мунтвиговцев.

— А что же еще? — спросил я. — Если вы вот так не по-христиански готовы верить в приметы, то верьте правильно! Все хорошее — в нашу пользу, все несчастья — на голову врага! А мы вперед и с песней.

Зигфрид все время двигается за мной молча, доспехи на нем посеченные, но сам цел, более того, улыбается во весь рот. Рядом с ним его Скарлетт, что-то смутно вспоминаю, будто видел ее силуэт, но не слишком отчетливо, словно Зигфрид бережет мою шкуру, а она — его.

Со стороны обоза на резвой лошадке примчался Хреймдар, поклонился.

— Бой закончен?

— Полностью, — заверил я. — Можешь сменить штаны.