Ричард Длинные Руки - курпринц - Гай Юлий Орловский

— Он сейчас в замке его тестя, Брита Марлинга, — подсказал Норберт. — Его дружина пока распущена, но готова собраться по первому же сигналу. Правда, он послал людей следить за отцом, дабы знать, что тот предпримет, узнав о его измене… и предпримет ли что.

— И не учитывает угрозу посерьезнее? — спросил я.

Он кивнул.

— Судя по вектору нашего продвижения, мы должны пройти значительно восточнее.

— Здесь он ошибается, — сказал я. — Я как раз намеревался объявить вам, мои боевые друзья, что мы как раз и пойдем на запад. И не северо-запад, а именно на запад. Через Ирам и Пекланд.

Они замолчали, переглянулись, снова уставились на меня. Наконец Альбрехт произнес подчеркнуто смиренно:

— Ваше высочество, я ошибаюсь или мне кажется, что вы готовы прояснить самое важное насчет нашего похода…

— На этот раз, — ответил я с достоинством, — вы не ошибаетесь, граф, что удивительно. Я держал в тайне наш маршрут, ибо, как вы понимаете, не так ли?..

Они озадаченно пробормотали, что понимают, еще как понимают, почти все понимают, только Альбрехт заметил с иронией:

— Да все уже поняли, ваше высочество! Хоть мы и топаем в другую сторону.

— Не совсем так уж и в другую, — возразил я. — Всего лишь небольшая корректировка в дороге. В общем, мы идем на Генхаузгуз!

Они молчали, только Макс спросил то, о чем другие не решались:

— Это… где?

— Столица королевства Сакрант, — ответил я любезно. — По непроверенным, но заслуживающим доверия источникам, там сейчас ставка Мунтвига. Придется пересечь Ирам и Пекланд, что само по себе ой-ой, да и сопротивление будет сопротивленное. Думаю, Мунтвиг в лепешку расшибется, но постарается не допустить нас к Генгаузгузу любой ценой.

— Значит, — спросил Макс, — ослабит натиск на армии Меганвэйла и Шварцкопфа?

Я сказал с одобрением:

— Быстро схватываете, граф! И, прошу обратить внимание, наш доблестный и благородный граф Максимилиан, как всегда, больше думает о всей войне с Мунтвигом в целом, чем о нашей армии, что лишь часть процесса, и, тем более, о себе любимом!

Макс застеснялся, но его дружески толкали в бока и хлопали по спине, наконец он проговорил все еще застенчиво:

— А Меганвэйл, как мы его знаем, не упустит возможность тут же самому перейти в наступление… или, по крайней мере, перейдет от глухой обороны к активным контратакам.

— Надеюсь на это, — сказал я, — пусть это еще не будет переломом в войне, однако мы остановим победное наступление зарвавшегося узурпатора, посмевшего называть себя Дефендером Веры! А в завязавшейся позиционной войне победит тот, кто владеет новыми методами войны…

Он перехватил мой взгляд и покраснел от удовольствия.

— Ваше высочество, — сказал он почти жалобно, — вы так меня возносите, что мне страшно.

— Что, — спросил я с интересом, — правда?

— Я боюсь, — признался он, — не оправдать ваше высокое доверие… хотя, конечно, буду стараться изо всех сил, как и всегда стараюсь… ревностно!

Я кивнул ему покровительственно и оглядел всех орлиным взором полководца и дальновидного стратега.

— Теперь, когда знаете истинную цель похода, можете сами подумать над тем, что еще можем сделать для торжества свободы и демократии в интересах тоталитаризма и гуманизма!..