Башня шутов - Анджей Сапковский

Corporis mysterium,

Sanguinisque pretiosi,

Quern in mundi pretium

Fructus ventris geneosi

Rex effundit Gentium.

Несколько поотстав, достаточно, чтобы не мешать собственнымпением, ехали Тассило де Тресков и Шарлей. Оба, далеко не так серьезно,напевали любовную балладу.

So die bluomen üz dem grase dringent,

same si lachen gegen der spilden sunnen,

in einem meien an dem morgen fruo,

und diu kleinen vogelln wol singent

in ir besten wîse, die si kunnen,

waz wünne mac sich dâ geîchen zuo?

Следом за певцами ехали шагом Самсон Медок и Рейневан. Самсонприслушивался, покачивался в седле и мурлыкал. Было ясно, что слова миннезангаон знает и, если б не хранимое инкогнито, охотно присоединился бы к дуэту.Рейневан был погружен в мысли об Адели. Однако сосредоточиться было трудно,поскольку замыкающие кавалькаду Рымбаба и Куно Виттрам не переставая оралипьянчужные и непристойные песни. Их репертуар казался неисчерпаемым.

Пахло дымом и сеном.

Verbum caro, panem verum

verbo carnem efficit;

fitque sanguis Christi merum,

et si sensus deficit,

ad firmandum cor sincerum

sola fides sufficit.

Возвышенная мелодия и благочестивые стихи Фомы Аквинского немогли обмануть никого, знать, рыцарей опережала их репутация. При виде кортежав панике разбегались бабы, собирающие хворост, словно серны разлеталисьдевушки-подростки. Дровосеки удирали с вырубок, а вспуганные опасностью пастухизабирались под овец. Убежал, оставив без присмотра тележку, дегтяр. Умчались,задрав рясы по самые задницы, трое бродячих Малых Братьев. Их нисколько неуспокоили поэтические строки Вальтера фон дер Фогельвайде.

Nü wol dan, welt ir die wârheit schouwen,

gen wir zuo des meinen hôhgezîe!

der est mit aller sîner krefte komen.

Seht an in und seht an werde frouwen,

wederz dâ daz ander überstrîte:

daz bezzer spil, ob ich daz hân genomen.

Самсон Медок вторил себе под нос. «Моя Адель, – думалРейневан, – моя Адель. Поверь, когда мы наконец будем вместе, когдакончится разлука, все будет так, как у Вальтера фон дер Фогельвайде в песне,которую они поют: настанет май. Или как в других строфах того же поэта:

Rerum tanta novitas

in solemni vere

et veris auctoritas

jubet nos gaudere…»

– Ты что-то сказал, Рейневан?

– Нет, Самсон, ничего.

– Да? Но ты издавал какие-то странные звуки.

«Эх, весна, весна… А моя Адель прекраснее весны. Ах, Адель,Адель, где ты, любимая? Когда же наконец я тебя увижу? Поцелую твои губы? Твоигруди…

Скорее, вперед, скорее. В Зембицы!

А интересно, – подумал он вдруг, – где сейчаснаходится и что делает Николетта Светловолосая?»

Genitori, Genitique

laus et jubilatio,

salus, honor, virtus quoque

sit et benedictio…

В конце кортежа, невидимые за поворотом дороги, орали,распугивая животных, Рымбаба и Виттрам.

Garbarze kurwiarze

dupę wyprawili.

Szewcy skurwysyny

buty z niej zrobili!