Башня шутов - Анджей Сапковский

– Все их ереси, Ланселот, – начал он тихо, –меня интересуют не больше прошлогоднего снега. Только дурак, а я себя таковымне считаю, не заметил бы, что это signum temporis[104] и чтопора перейти к выводам. Может быть, есть смысл что-то изменить? Реформировать?Я стараюсь понять. И понять могу, что их разбирает злоба, когда они слышат, чтоБога нет, что от Декалога можно и нужно отмахнуться, а почитать следуетЛюцифера. Я их понимаю, когда в ответ на такие dictum[105] ониначинают вопить об ереси. Но что оказывается? Что их бесит больше всего? Неотступничество и безбожие, не отрицание ритуалов, не ревизия или отвержениедогм, не демонолатрия.[106] Самую большую ярость у нихвызывают призывы к евангельской бедности. К смирению. К самоотверженности. Кслужению Богу и людям. Они начинают беситься, когда от них требуют отказатьсяот власти и денег. Потому с такой яростью они накинулись на bianchi, нагумилатов, на братство Герарда Гроота, на бегинок и бегардов, на Гуса. Псякрев,я считаю просто чудом, что они не сожгли Поверелло, Бедняка Франциска! Нобоюсь, где-то ежедневно полыхает костер, а на нем умирает какой-нибудь никомуне известный и забытый Поверелло.

Рейневан покивал головой.

– Поэтому, – докончил Горн, – это меня такнервирует.

Рейневан кивнул снова. Урбан Горн внимательно смотрел нанего.

– Разболтался я не в меру. А такая болтовня может бытьопасной. Уж не один сам себе, как говорят, горло собственным слишком длиннымязыком перерезал… Но я тебе доверяю, Ланселот. Ты даже не знаешь почему.

– Знаю, – вымученно улыбнулся Рейневан. –Если ты заподозришь, что я донесу, то дашь мне по лбу, а в Стшелине скажешь,что я отдал концы из-за неожиданного прилива флюидов и скверного настроения.

Урбан Горн усмехнулся. Очень по-волчьи.

– Горн?

– Слушаю тебя, Ланселот.

– Легко заметить, что ты человек бывалый и опытный. А незнаешь ли случаем, у кого из властьимущих владение расположено поблизости отБжега?

– Откуда бы, – Урбан Горн прищурился, – такоелюбопытство? Такая небезопасная в теперешние времена любознательность?

– От того, что и всегда. От желания познавать мир.

– Действительно! Откуда бы еще-то. – Горнприподнял в улыбке уголки губ, но из его глаз отнюдь не исчез блескподозрительности. – Ну что ж, удовлетворю твою любознательность в мерусвоих скромных возможностей. В районе Бжега, говоришь? Конрадсвальдау принадлежитХаугвицам. В Янковицах сидят Бишофсгеймы. Гермсдорф – владение Галлей… В Шёнауже, насколько мне известно, сидит подчаший Бертольд де Апольда…

– У кого из них есть дочь? Молодая, светловолосая…

– Ну, так-то уж далеко, – обрезал Горн, – яне забирался. Да и тебе не советую, Ланселот. Простое любопытство господарыцари еще могут снести, но они очень не любят, когда кто-то слишком ужинтересуется их дочками. И женами…

– Понимаю.

– Это хорошо.