Это гиблое место - Александра Кристо

– Я сожалею насчет твоего отца, – сказала Тавия.

– Не сожалей. Готовься. Когда доберемся до острова, мы вместе убьем Главу.

Тавия подняла свой пустой стакан.

– Так выпьем же за это. – Она звякнула стаканом о бутылку в руке Карам и повернулась к Саксони.

– Скажи мне, что убивать его тогда, в сознании Консортессы, было приятно.

Саксони засмеялась.

– Второй раз – это к удаче.

Карам тоже на это надеялась.

Нельзя было позволить Главе пережить это сражение – только не после всего, что он натворил в Гранке. Если он выживет, то не удовлетворится местью им лично. Мужчина обрушится на их семьи, города и на весь мир. Безумца, у которого есть армия и повод к войне, не остановить.

– Хочешь знать тайну? – спросила Саксони.

– Только если она грязная, – ответила Тавия. Карам дала ей подзатыльник.

– Когда все это окажется позади и я освобожу свою сестру, я все равно не буду счастлива.

– Некоторые люди вечно недовольны, – фыркнула Тавия. Саксони кивнула, как будто это было правдой.

– Мне придется оставить Крейдже, чтобы помочь сестре стать Госпожой. Я многое ненавижу в этом городе, однако многое мне нравится.

Она посмотрела на Карам, потом на Тавию.

– Это ты так хочешь сказать, что любишь нас? – уточнила Тавия. – Потому что это как-то очень банально.

Саксони сморщила нос и сказала:

– А, заткнись.

Они засмеялись. Ветер снаружи немного усилился. Саксони создала на своей ладони пламя, чтобы поддержать тепло в купе. Девушки собрались вокруг нее, словно у костра. «Клеверье» обжигал им губы, когда спутницы, забыв о стаканах, просто передавали друг другу бутылку.

Карам смотрела на Саксони, которую она любила, потеряла и снова обрела. Воительница глядела на Тавию. Фокусница нравилась ей по меньшей мере один раз из каждых четырех встреч. Карам надеялась, что ни та, ни другая не умрут.

Даже если Карам придется умереть вместо них, она надеялась, что девушки переживут эту битву. Чтобы Саксони могла вернуться в Ришию, а Тавия – отправиться туда, куда зовет ее сердце. И чтобы они обе остались живы и свободны.

Если эта война больше ничего не изменит, Карам желала хотя бы этого.

– Чтобы первыми убить наших врагов, – произнесла она тост. Тавия подняла бутылку.

– Чтобы отменить конец мира.

Улыбка Саксони была широкой и красивой. От такой улыбки Карам чувствовала слабость в коленях и силу в сердце.

– За родных, – сказала Саксони. – Новых и старых. По крови и по выбору.

Она взяла бутылку у Тавии и подняла вверх.

И тут поезд резко повернул влево. Бутылка «Клеверье» выпала из руки Саксони и разбилась о пол.

Небо потемнело и загрохотало. Небеса разразились ливнем.

Тавия в панике посмотрела на Саксони. Тут в вагоне раздались голоса Уэсли и Арджуна. Уэсли схватил радио. Оба начали выкрикивать приказы своей армии – фокусникам и Мастерам в равной степени. Приказывать им выполнить поворот и удерживать новый курс.

Дождь, ворвавшийся в открытое окно, водяной пленкой повис на ресницах Карам. Саксони взяла ее под руку. Карам услышала резкий выдох Тавии, заглушивший даже вой ветра. Глаза фокусницы оказались прикованы к чему-то вдали.

– Во имя Сонма Богов… – выговорила Тавия.

Водоворот распахнулся, словно рот самого моря – распространяясь во все стороны без конца и края. Сине-зеленые воды Эйм-Вотен сделались безжизненного темно-серого цвета. Море расступилось. Карам показалось, будто она видит тропу прямо в мир духов.

Молнии тянулись с небес, точно руки. Девять разрядов змеились, не угасая и подпитывая растущий разлом, который тянул к себе поезд – словно привязанную на веревочке игрушку.

– Задний ход! – крикнул Арджун.

Карам слышала поспешный топот команды. Та бежала в рубку управления. Слышала, как Мастера выкрикивают заклинания. Видела, как Арджун поднимает руку, чтобы прекратить бурю, а потом…

– Стойте, – приказал Уэсли. Голос его звучал ровно. Взгляд устремлен в глубины океана.

– Мы же умрем! – воскликнул Арджун.

– Нет, не умрем, – возразил Уэсли.

– Твое честолюбие не может отменить природную катастрофу, – сказала Тавия. – Нам нужно уносить свои задницы тем же путем, каким пришли.

– Это не природная катастрофа. Это часть плана.

– План заключался в том, чтобы умер Глава! – крикнул Арджун, перекрывая шум ливня. – А не мы!

– Я и сказал, что мы не умрем.

– Пельг! – Арджун помотал головой, не в силах поверить.

Карам не могла не согласиться с ним. Уэсли действительно вел себя как безумец. Арджун выхватил у него передатчик.

– Я хочу, чтобы все Мастера швырнули в эту штуку всю магию, какая у них есть. А все фокусники сделали все необходимое, чтобы развернуть поезд.

Судя по выражению лица Уэсли, парень изо всех сил пытался сдержаться.

– Любой фокусник, который хотя бы пальцем шевельнет, будет выброшен за борт, – заявил он. – Что касается Мастеров – давайте, пробуйте свою магию. Гарантирую, что тут она не поможет.

– Уэсли… – Дождь пропитал одежду Тавии и стекал по ее щекам, точно слезы. – Скажи мне, что у тебя есть план.

– У меня всегда есть план, – ответил он. – Это наше последнее испытание.

– Мы уже прошли его, – напомнила Саксони. – Фальк мертв.

Поезд полз вперед. Мастера выкрикивали заклинания и бросали магию в водоворот. Однако силы не действовали.

Поезд не останавливался. Он даже не замедлял ход.

Воронка всасывала воду, словно пытаясь выпить океан. Поезд несся вперед, неуклонно набирая скорость.

Внутри водоворота не было ничего. Он затягивал их прямиком на морское дно.

– Уэсли! – крикнула Тавия. Он скрипнул зубами.

– Ты сказала, что веришь мне. – Это прозвучало как обвинение. – Так что поверь, когда я говорю, что не позволю тебе умереть. Фантомы велели нам твердо держать курс, если мы хотим увидеть Главу. Они сказали, что потребуется последняя жертва. Мы все будем в этом участвовать. Убийством Фалька еще ничего не закончилось.

– «Смерть вас ждет, вы должны ее вместе принять»… – произнесла Тавия. Голос ее был отстраненным, когда девушка цитировала слова фантомов.

– Ты думаешь, они говорили в буквальном смысле? – спросила Карам.

– Они говорили о чем-то, что мы должны встретить единой командой. После того как я пристрелил Фалька, а фантомы позволили нам следовать своим путем, я понял: мы еще не завершили испытание. Это – последний этап. Мы – последняя жертва.