Это гиблое место - Александра Кристо

Карам слизнула кровь с зубов.

Монеты и мешочки с фокусами летели в нее, врезаясь в канат, ограждающий ринг. Это напоминало амфитеатр – только вместо камня были узорчатые обои, а вместо воинов – она, Карам.

Бойцовский ринг Кривды был известен как единственное место во всем Крейдже, где законно можно измолотить кого-нибудь в хлам. Это место оправдывало свою репутацию. Потолок поддерживали прочные балки, с которых на металлических кабелях свисали огромные лампы. Ряды обитых плюшем кресел содрогались, когда зрители вскакивали, крича от восторга или ярости.

Это место казалось таким же холодным, как собравшиеся здесь люди.

Обычно сражения проходили скорее на магии, чем на кулаках. Но когда на ринге появлялась Карам, вся эта чепуха отметалась как мусор. Ее противники не полагались на фокусы и амулеты для завоевания победы. Не существовало никаких правил, никакой защитной магии. Была только Карам и кровь, которую она жаждала пролить.

Противник привалился к канатам и провел большим пальцем по своей нижней губе.

Он являл собой воплощение мощи – ни капли слабости. Мышцы так распирали тело бойца, что кожа едва не лопалась. Он не обматывал кулаки защитными ремнями, и в прошлом раунде кровь с его костяшек брызнула Карам в глаз.

– Маленькая ренийская девочка хочет поиграть? – врастяжечку спросил противник по-усханийски, словно она могла не понять его.

Карам инстинктивно зарычала в ответ.

Эта насмешка не разозлила ее и не застала врасплох. Напротив, девушка была зла потому, что именно этой подколки и ожидала от противника с самого начала. Она негодовала, потому что привыкла к этому. Прошло уже немало лет, а Карам по-прежнему оставалась чужачкой. Не-своей. Все еще недостаточно похожей на жителей Крейдже. Не из-за темного цвета кожи, а потому что ее кожа была темной по-другому. Блестяще-коричневой и украшенной синими и золотыми татуировками, которыми славились женщины ренийских земель. Узорные цепочки с самоцветами пронизывали волосы девушки даже сейчас, а на плечо время от времени падала сетва – черно-синяя, каким часто бывало лицо Карам. В ее говоре по-прежнему звучали нездешние интонации – даже после полудесятка лет жизни в этой стране.

Ничто из этого не имело значения – и все это имело значение.

Карам шаркнула по полу подошвой и сплюнула.

– Ухмыляйся, пока зубы целы, – отозвалась она. Противник рассмеялся и бросился на девушку. Его кулак врезался в щеку Карам с быстротой, которой она не ожидала от этой горы мышц. Девушка навзничь рухнула на каменный пол. Чтобы смягчить падение, она подставила руки. С секундным запозданием Карам поняла: это не лучшее решение. Руки служили ей оружием – предпочтительнее разбить лицо, чем ладони.

Толпа взвыла. Карам сглотнула наполнившую рот кровь.

Она ни за что не проиграет этому хиджада. Этому ублюдку. Девушка заставит его сдаться.

Вскочив на ноги, Карам кинулась на противника. Ее плечо пришло в соприкосновение с его боком. Карам ощутила мгновение, когда край ее кости врезался в его кишки.

Противник зарычал и сомкнул руки у девушки на спине, сдавливая изо всех сил. Карам просунула локоть между своим телом и телом бойца и уперлась ему в живот. Его хватка ослабла. Расстояние между ними увеличилось. Карам начала наносить удары. Жесткие тычки прямо под ребра.

Одной рукой.

Двумя руками.

Пока не уверилась, что услышала хруст.

Противник отшатнулся назад. Карам подпрыгнула, текучим движением ввинчиваясь в воздух. Край ее стопы врезался ему в лицо.

Зрители вскочили.