Лабиринт отражений - Сергей Лукьяненко

— Спасибо.

Человек Без Лица — последний, оставшийся в живых. Онспокойно стоит, наблюдая за разгромом своей гвардии.

— Беги! — вновь рычит волк, не отрывая от Дибенко взгляда.

— Дайверское братство? — насмешливо говорит Человек БезЛица. — Не ожидал.

Слишком он спокоен. Я киваю Вике с Неудачником, и тепослушно начинают отходить. Мы с Романом остаёмся — двое против одного.

Но этот один слишком невозмутим.

— Я вновь предлагаю тебе одуматься, Леонид, — говорит мнеДибенко.

— Да уходи же! — сверкая зелёными человеческими глазами,шипит на меня волк. И прыгает на Человека Без Лица.

Прекрасный прыжок, он даже быстрее и точнее того, с крыши.Челюсти клацают, сжимаясь на шее Дибенко, передние лапы царапают ему грудь.Сейчас, стоя на задних лапах, оборотень куда выше человека.

— Щенок, — говорит Человек Без Лица.

Одной рукой он приподнимает волка за шкирку, и отшвыривает кэльфийской халупе. Удар так силён, что стена проваливается, и волк наполовинувлетает в коридор. Но тут же встряхивается и вновь кидается на Дибенко. Ударбыл не просто ударом — шкура волка полыхает бледным сиянием.

Всадили-таки в Ромку вирус. Наверное, он отключил всю защиту— ради быстроты и точности движений. Но даже сейчас, пока вирус перемалываетего компьютер, он продолжает бороться.

Я бегу. Всё остальное — от лукавого. Ромка следил за мной —и как ухитрился? Бросился в бой, чтобы дать мне шанс.

Терять его — глупо.

Метрах в десяти по улице Вика тормозит машину«Дип-проводника», впихивает внутрь Неудачника, машет мне рукой. Потом её лицоискажается ужасом.

Спину царапает жалобный, затихающий вой, а в следующеемгновение Человек Без Лица хватает меня за плечо. Трудно соревноваться вскорости с человеком, чей домашний компьютер — прототип «восьмёрки». Удар — япадаю на мостовую. Человек Без Лица, который придумал глубину, склоняется надомной.

— Я был терпелив, — говорит он.

Плюю в серую туманную маску. Жест чисто символический —возможность плеваться в виртуальном теле не предусмотрена. Надо будетКомпьютерному Магу подкинуть идейку…

Дибенко проводит ладонью по отсутствующему лицу, словностирая плевок. Но он не столь брезглив. Его пальцы зачерпывают горсть тумана,комкают, словно грязный городской снежок.

— Лови, дайвер. Счастливых снов, — говорит он.

И снежок летит мне в лицо, разворачиваясь бесконечнымполотнищем. Уже не серым — красочным, искрящимся, зеркальным, праздничным,узорчатым.

Я слишком поздно понимаю, чем мне знакомо это разноцветье.

Глубина-глубина…

Слишком поздно.

Дип-программа накрывает меня, и увернуться нет сил.

Глубина-глубина…

А полотнище всё полыхает, не собираясь гаснуть, как положеночестной, законопослушной дип-программе…

Глубина-глубина…

Я ныряю всё глубже, я падаю в эту цветную пропасть, вбесконечную череду фальшивых отражений, в цветной лабиринт, в безумие ибеспамятство.

На моей машине нет таймера, и никто не придёт к моей дверисо своим ключом.

Глубина-глубина…

Я не могу выныривать с такой скоростью, с какой затягиваетцветной водоворот!

Глубина-глубина…