Ближе - Брайан Уильямс

Широкие плечи охранника затряслись от беззвучного смеха.

Те, кто большую часть жизни проводили в этих мрачных подземных Лабораториях, практически ничему не удивлялись, но сейчас в глазках охранника светилось нечто напоминавшее любопытство.

— Я гулял, это верно! — задумчиво протянул Второй Офицер и поскрёб белёсую щетину на подбородке. Отвёл глаза от охранника, словно стыдясь того, что собирался сказать. — Я пришёл попросить тебя об одолжении, старина!

— Всё что угодно, друг.

Второй Офицер поднял голову и посмотрел туда, где за железными воротами стояло два одинаковых прямоугольных здания Лабораторий — двухэтажные коробки из грязно-серого гранита. Основное различие между ними заключалось в том, что над правым зданием, известным как Южный блок, возвышалась громадная труба из красного кирпича, уходившая на приличную высоту, прямо под своды пещеры. В этом блоке располагались печи, в которых сжигали отходы неудачных экспериментов… и останки.

Людей, над которыми эти эксперименты ставили.

Такие слухи ходили в Колонии. Правда, очень тихие слухи.

Эти слухи наверняка имели под собой основание, потому что все знали, что в Южном блоке Учёные занимались практическими проблемами евгеники и генетическими манипуляциями. Цель этих исследований состояла в улучшении расы стигийцев и модификации их генома.

— Я хочу, чтобы ты пропустил меня внутрь, — спокойно сказал Второй Офицер. — Мне надо попасть в Северный блок.

Охранник очень тихо процедил сквозь зубы:

— Пропустить тебя? Пропустить? А почему я должен, рискуя своей работой и жизнью, делать это?

— Потому что у меня есть вот это! — Второй Офицер расстегнул нагрудный карман и достал удостоверение. — Ты скажешь, что я здесь по официальной причине, если тебя спросят. И если что, я всё возьму на себя.

— Что ж, в таком случае… я думаю, что мог бы… — Охранник сокрушённо покачал головой: — Ты не подумай, что я тебя осуждаю, но… Я ведь знаю, зачем ты хочешь туда попасть. Я видел, как привезли верхоземку.

Он вышел из своей будки и подошёл вплотную ко Второму Офицеру.

— Просто выслушай, ладно? — Он положил широкую ладонь на руку своего друга. — В выходные мы много говорили с Мэв о тебе. Я знаю, на твоей работе всякого насмотришься, как и на моей, в этом Дворце Мясников. Но ты не должен позволять этому сломать тебя. И не должен в это лезть. У тебя вся жизнь впереди! Найди себе хорошую жену из наших, заведи семью… детей. Тебе нужно… что-то хорошее, чтобы уравновесить плохое. Ты не должен тратить жизнь на сожаление об упущенных возможностях и воспоминания о полумёртвых верхоземцах…

Второй Офицер потрепал друга по руке, прежде чем осторожно отвести её.

— Спасибо тебе. — Он аккуратно убрал удостоверение в карман. — Если кто-то всё же спросит, скажи, что я приехал забрать одежду, принадлежащую моей сестре. Да, вот ещё… я оставлю кошку с тобой, хорошо?

Охранник грустно усмехнулся:

— Да уж, так лучше. Уже поздно, и в Северном блоке никого нет, но если бы кто-то из мясников был на месте и им попался бы на глаза Охотник без присмотра… они бы наверняка поймали бы его и вскрыли… просто ради интереса и развлечения. Вот такие люди здесь работают!

Второй Офицер выглядел явно встревоженным. Его друг участливо поглядел на него:

— Ты в порядке?

— Буду в порядке. Скоро. Наверное.

Он расправил плечи и направился к мрачному серому зданию.

Оказавшись внутри, он уверенно двинулся к лестнице, ведущей на второй этаж. Второй Офицер часто бывал в этом здании — он сопровождал сюда тех верхоземцев, которых стигийцы похищали с поверхности. Обычно сначала их несколько недель держали в Темнице, где подвергали пыткам и облучению Тёмным Светом, чтобы они стали, по выражению стигийцев, «более дружелюбными». Затем их привозили сюда, чтобы воспользоваться их знаниями и возможностями на благо Колонии. Довольно часто среди пленников попадались верхоземские учёные, в них стигийцы были особо заинтересованы. И всегда это было путешествие в один конец, никто из привезённых сюда на поверхность больше не возвращался…

Второй Офицер шёл по широкому коридору, методично заглядывая в смотровые окошки на металлических дверях по обеим сторонам коридора. Справа все комнаты были пусты — именно там обычно содержали тех верхоземских пленников, которым предстояло участвовать в… экспериментах стигийцев. Однако в последние полгода — после инцидента с побегом сына миссис Берроуз и его младшего двоюродного брата — стигийцы заблокировали и изолировали Колонию от внешнего мира и прекратили похищать людей с поверхности. Во всяком случае, Второй Офицер о таких случаях не знал.

Потом он пришёл в операционный отсек, где могли содержать миссис Берроуз. В первой операционной он её и нашёл, миссис Берроуз лежала на столе.

Каблуки Второго Офицера гулко простучали по кафельному полу.

Прозрачные трубки катетеров змеились от вен на её руках. Второй Офицер судорожно сглотнул, увидев наголо обритую голову и разметку — линии завтрашней трепанации — на коже черепа, сделанную химическим карандашом.

— Мне так жаль! — почти беззвучно прошептал он, касаясь пальцами её щеки.

Он ничего не мог сделать для спасения этой женщины, так ненадолго вошедшей в его жизнь, но до такой степени изменившей её…

Глава 30

Стремительно спустившись по склону, Дрейк и Честер вышли на равнину, к домам. Они не делали ни малейших попыток как-то скрыть своё появление, улицы были пустынны, двери домов закрыты, занавески задёрнуты. Честеру как-то никогда не приходило в голову, что Колония живёт по другим часам, нежели Лондон. Сейчас наверху было около 7–8 часов вечера, а здесь, в Южной пещере, — раннее утро.

Честер посмотрел на длинный ряд уличных фонарей, они представляли из себя железные столбы со светосферами размером с футбольный мяч наверху в железных корзинах.

— Знаешь, а я в прошлый раз видел всего несколько зданий. И никогда — Колонию толком. Они мне капюшон на голову надели… когда вели…

— Мне не надевали, — мрачно откликнулся Дрейк. — Вероятно, я считался уже мёртвым… они вытянули из меня всё, что хотели.

Честер на ходу рассматривал дома. Просто построенные, но добротные. Они напомнили Честеру старые районы Лондона. Там каждый камень, каждая крыша, каждая тяжёлая дубовая дверь напоминали о том, что эти дома строили на совесть, рассчитывая, что они переживут своих строителей…

Эти дома тоже были построены в расчёте на то, что в них будут сменяться поколение за поколением. Поколения людей, никогда не видевших солнечного света.

— Похоже на дурной сон, — сказал Честер Дрейку.

Из-за угла вывернула двуколка, на козлах сидел человек. Двуколка ехала прямо на них. На человеке был длинный прорезиненный плащ и плоская кепка — обычный наряд для колонистов-мужчин. Честера и Дрейка он попросту не заметил. Голова его свесилась на грудь, он непрерывно чихал.