Ближе - Брайан Уильямс

Честер был полностью вымотан и потому не обращал особого внимания, где они едут. Однако когда за окнами потянулись знакомые лондонские улицы, мальчик пришёл в себя и даже стал подпевать радио. Он, несмотря на усталость, чувствовал себя как на крыльях. Родители вернулись…

Процесс депрограммирования матери прошёл быстрее и безболезненнее, чем опасался Дрейк. Во многом благодаря тому, что им на этот раз помогал мистер Ролс. Честер не мог сдержать счастливой улыбки, вспоминая, как пугающая чернота в глазах мамы сменилась радостью узнавания…

Когда всё было позади, они с родителями смогли поговорить — так долго, как Дрейк позволил. Честер рассказал, что произошло с ним и Уиллом, когда они попали в Колонию, и о последующих событиях. Сначала они слушали с недоверием, однако их собственный опыт помог им преодолеть его. Они знали, что Честер говорит правду. Воспоминания о собственных мучениях были зыбки и туманны, но оба помнили, как их подвергали воздействию излучения… вспомнили даже неясные тени странных людей, направлявших им в глаза загадочные лампы багрового цвета… Впрочем, дальше всё терялось в дымке, и ни мистер, ни миссис Ролс не могли с уверенностью сказать, что происходило на самом деле, а что им приснилось.

Сейчас они просто были до смерти рады, что их обожаемый сын снова с ними, жив и здоров, и потому готовы были верить во всё. Впрочем, Дрейк по-прежнему пугал их, возможно, поэтому они и не задавали много вопросов.

Освободив Ролсов от воздействия Тёмного Света, Дрейк больше не хотел рисковать и потому настоял, чтобы мистер и миссис Ролс 48 часов провели взаперти. Лысый хозяин магазина согласился переночевать на рабочем месте и приглядеть за родителями Честера. Сговорчивости ему добавил ещё один бриллиант. Когда Дрейк передал ему камень, лысый заверил, что его «старушка» с радостью присмотрит за мистером и миссис Ролс.

— Это мудро, — признал тогда Честер. — Ты знаешь, как я мечтал оказаться рядом с моими мамой и папой… всё время, которое провёл под землёй. Я ведь почти потерял надежду их увидеть. Я так благодарен тебе!

— Не за что. Не мог же я оставить их под контролем стигийцев.

— Но… с ними ведь всё будет в порядке, верно? Тёмный Свет больше не оказывает на них воздействие? — с тревогой спросил Честер.

— Процесс депрограммирования ещё не изучен. Никто не знает, как может отреагировать мозг. Но я не думаю, что стигийцы забрались им в головы слишком уж глубоко. О чём могли, мы позаботились.

— То же самое ты сделал для Уилла, верно?

— Да. В его случае это было непреодолимое желание умереть. Я заставил его посмотреть в лицо собственным страхам, и у него получилось. Сильный парнишка.

Честер усмехнулся:

— Да уж! И упрямый, каких свет не видел. Дрейк… а что теперь будет с мамой и папой?

В голосе мальчика звучала искренняя тревога, он прекрасно понимал, что родители в безопасности только на данный момент. Но ведь не будут же они сидеть под замком всю жизнь?

— Завтра я перевезу их куда-нибудь в безопасное место. Теперь мы все в одной лодке, и обратно домой им возвращаться нельзя. — Дрейк бросил на Честера быстрый короткий взгляд: — Как ты думаешь, они смогут привыкнуть к той жизни, что ведём мы?

— Но ведь выбора-то у них нет? — вздохнул Честер. — Пока мы не победим стигийцев…

Дрейк кивнул:

— Кстати о стигийцах, Эдди об этом — ни слова. Как твоя шея? Я старался душить тебя поаккуратнее. Дай посмотрю…

Честер оттянул воротник рубашки, Дрейк снова кивнул:

— Всё в порядке. Я не хочу, чтобы Эдди об этом узнал.

— Значит, ты тоже не доверяешь ему до конца? — спросил Честер.

— До конца я не доверяю никому. Так что давай заранее продумаем легенду на случай, если он спросит. Значит, так: мы просто катались по городу… долго, это если он посмотрит на километраж. Потом заезжали погулять в Риджентс-парк. Поели. Ты мороженое съел… — Дрейк потянулся к бардачку, открыл его. — Возьми влажную салфетку, потри рубашку на груди, как будто испачкался мороженым.

Честер послушно выполнил указание. Школьную форму он снял ещё в магазинчике, теперь на нём была его старая рубашка.

— Пообедали, говоришь? — улыбнулся вдруг мальчик. До него дошло, что за весь этот длинный и тяжёлый день он ничего не ел.

Дрейк махнул в сторону бардачка:

— Там же сэндвичи. Угощайся. Да, и не забудь вести себя как обычно. Я понимаю, что настроение у тебя солнечное, но…

— Я понял, понял. Ослик Иа-Иа. Я буду стараться изо всех сил.

Насколько мощным был бушевавший в джунглях пожар, Уилл и Эллиот поняли, пройдя пару километров. В некоторых местах они по колено проваливались в пепел, кое-где ветер намёл целые сугробы из пепла и головешек.

Там, где огонь не успел доделать своего дела до конца, лежали громадные обугленные стволы, и чёрные ветви торчали во все стороны, впиваясь в обожжённую землю.

Лёгкий ветерок довольно скоро превратился в настоящую бурю. Крупные капли дождя немного прибили пепел.

Потом потемнело — на солнце набежали тучи. Полковник Бисмарк не зря волновался: на них шёл Шторм Штормов. В нескольких сотнях метров от Уилла и Эллиот гигантская молния ударила в обгоревший ствол дерева, и он с глухим рокотом медленно повалился набок. Почти мгновенно вслед за этим последовал ужасающей силы удар грома, он прямо-таки физически толкнул ребят в спины, заставил сбиться с шага.

— Бежим! — прокричала Эллиот.

— Я и так бегу! — крикнул в ответ Уилл.

Если не считать досаждавших ему дождевых капель, Бартлби казался вполне оживлённым и довольным. Он бодро скакал по ковру из пепла, иногда зарывался в него, бил лапами — играл.