Рыцари плащаницы - Анатолий Дроздов

– Он спас от смерти мою жену и помог появиться на свет моему сыну. Первенцу. Он хороший лекарь, Ярукташ жалел, что я отпустил его.

– Они узнали тебя?

– Не знаю. Они достали сабли и двинулись ко мне. Я бросил взгляд в долину, чтобы понять, как близко подошли мамлюки, но увидел другое… После чего скользнул меж зубцов и по веревке спустился вниз. Прости, Несравненный!

– Ты поступил правильно. Смерть воина Аллаха должна служить делу Всевышнего. Расточать жизни правоверных понапрасну – грех!

Имад поклонился.

– Этот… Евнух, – спросил Саладин. – Считаешь, предал веру?

– Не знаю, господин. В юности он был многобожником, но потом родители продали его правоверным, которые его обратили. Мой отец купил его уже верующим в Аллаха. Я подозревал, что он не ревностен в истинной вере, но сомневаюсь, чтоб он был привязан к какой-то иной.

– В Масличном ущелье он сражался с Зародьяром насмерть, как истинный правоверный! Потерял почти всех своих воинов и сам попал в плен. Я желал бы, что все мои сотники так стояли за веру. Ты несправедлив к Ярукташу, Имад!

– Прости, Несравненный, но я никогда не видел Ярукташа в битве. Он умный, проницательный, распорядительный и хитрый человек. Замечательный управитель. Мой покойный отец (мир праху его!) ценил его за это и передал мне его по наследству. Евнух управлял хозяйством освобожденного от многобожников Эль-Кудса, и сумел быстро наладить жизнь в городе, вернуть жителей, наладить сбор подати. Эмиром был я, но управлял он. Я воин, Несравненный, и не умею править городами. Я готов отдать жизнь за моего султана, но не смогу быть его визирем.

– Ты не будешь им. Иди к своей сотне! – велел его Саладин. – Сделай так, чтоб сердца воинов пылали такой же отвагой, как твое…

Оставшись вдвоем с братом, султан некоторое время молчал, думая. Затем поднял взор на Аль-Адила.

– Этот гром уничтожил все наши щиты и лестницы?

– Они разлетелись в щепу! То, что подобрали, годится только для костра.

– Сколько погибло мамлюков?

– Ни одного. Тех, кто стоял поближе, покалечило разлетевшимися щепками и камнями, но живы все. Когда войско металось по полю, кони затоптали шестерых.

– Скажи! – медленно произнес Саладин, – если б в замке был ты, а у тебя – гром, способный разметать в щепу огромные деревянные щиты из толстых досок и тяжелые лестницы. Как бы ты поступил?

– Я привел бы его действие, когда мамлюки встали за щитами, а другие подошли к лестницам. Убил бы сразу сотню! Или даже две.

– Я поступил бы также. И Конрад… Но Зародьяр не захотел убивать. Почему?

Аль-Адил развел руками.

– Почему его воины одеты по-сарацински? Это неправильно. Когда бой закипит на стенах, легко спутать своего с чужим. Почему плененный евнух, умный, хитрый и не ревностный в вере, стоит с саблей на стене рядом с многобожником?

– Ты что-то хочешь сказать, Несравненный, но ум мой тщетно пытается проникнуть в глубину твоих дум, – подавленно произнес Аль-Адил. – Прости!

– Нечего прощать. Мой ум затуманен сейчас, как и твой.

– Тогда отдай повеление! Мамлюки в долине уже принялись увязывать палатки и шатры. Когда выступим?

– Когда замок Азни станет нашим!

– Ты же сам говорил, Несравненный, – сказал Аль-Адил, холодея от мысли, что султан спросит, кто велел увязывать палатки, – что если не можешь чему воспрепятствовать, то лучше это возглавить.

– Говорил.

– Мамлюки хотят уйти. Они не пойдут на приступ.

– Я не собираюсь их посылать.

– Тогда зачем мы здесь?

– Потому что, уйди мы сейчас, войско правоверных не возьмет более ни одной крепости в Сахеле! – яростным шепотом сказал Саладин. – Наши мамлюки разнесут весть о том, что у многобожников есть гром, поражающий на расстоянии. Ни один правоверный не захочет после этого идти на приступ. Мы могли уйти вчера, но сегодня – нет! Будем здесь, пока Азни не станет нашим!

– Но как ты возьмешь замок? – изумился Аль-Адил. – У нас нет ни щитов, ни лестниц. Новые привезут через неделю. Но если даже привезут…

– Мы будем просто стоять под стенами.

– Азни нельзя взять измором! В замке собственный источник, а припасов у франков более, чем у нас. Нам все равно придется уйти.

– Иншалла!

Аль-Адил недоуменно смотрел на брата.

– Зародьяр очень хочет, чтоб мы ушли! – сказал Саладин, ощеривая зубы. – Потому и уничтожил щиты с лестницами. Он знает, что в Сахеле дерева, из которого можно построить осадные орудия, мало, а людей много. Он все рассчитал: разнес в щепу лестницы, напугал мамлюков… Он ждет отступления. И очень удивится, узнав, что я остался. Захочет узнать почему…

Аль-Адил смотрел на старшего брата, не понимая.

– Имад сказал, что в замке есть добрый лекарь, а у меня болит спина, – весело сказал султан. – Позови его! Пошли вестника к стенам… Пообещай лекарю награду и милость Несравненного. В Сахеле знают цену слова Саладина. Лекарь вернется в замок живым и здоровым. Тем более, что жизнь его нам без надобности. Понял теперь?

Аль-Адил молча поклонился. До земли.