Рыцари плащаницы - Анатолий Дроздов

– Это вам, феодалам, можно покупать женщин и иметь гаремы! – недружелюбно отозвался Козма. – Нам положена одна жена. Услыхала бы Рита, что ты мне толкаешь, глаза бы выцарапала. Она такая.

– Кто эта Рита?

– Жена. Единственная. Ревнует меня.

– Она красивая?

– Очень. Белые волосы, большие серые глаза, молочная кожа. Здесь таких нет.

– Здесь всякие есть! – возразил Саладин. – Но таких, ты прав, мало…

– Слушай, султан! – встрял Козма. – Ты и вправду хочешь сделать мне приятное?

– Конечно! – развел руками Саладин. – Что хочешь?

– Сними осаду с Азни.

Саладин изумленно посмотрел на гостя.

– Давно не был дома, – продолжил Козма как ни в чем не бывало. – Хочу ехать в свои земли, а войско твое мешает.

– Хочешь – поезжай! – улыбнулся Саладин. – Я дам тебе коня, если нужно, золото, одежду. И фирман со своей печатью, увидев которую, любой правоверный склонится перед тобой до земли.

– Я не один здесь.

– Бери своего друга!

– У меня много друзей…

– Они все из твоей земли? – сощурился Саладин.

– Нет. С некоторыми подружился здесь.

– Зародьяр, которого франки зовут Роджером, тоже твой друг?

– Да.

Саладин замолчал, задумчиво пощелкивая пальцами.

– Я сказал, что султан правоверных не останется в долгу, – сказал он чуть погодя. – И это так. Ты исцелил меня, я обязан тебя наградить. Но ты просишь слишком много. Я готов отпустить на волю тебя и всех людей из твоей земли. Но не своих врагов.

– Ты говоришь, будто мы у тебя в плену! – возразил Козма.

– Разве это не так? – хитро улыбнулся Саладин. – Если ты и твои друзья свободны, то почему не уходите?

– Но на наших руках нет пут!

– За этим дело не станет. Как только возьму замок…

– Ты вчера уже пробовал!

– У меня много времени…

– Вчера мы разнесли в пыль твои щиты и лестницы. Если ты привезешь новые, разобьем их снова. В этот раз вместе с мамлюками. Ты видел, что осталось от крепких щитов? Мамлюки твои видели. И крест наш над ними летал в знак нашей победы. Сомневаюсь, что они вторично пойдут на приступ…

– Ты великий хитрец! – воскликнул Саладин. – Твой крест – это уловка многобожников. Такая птица летала над Аскалоном, ее сейчас ищут и обязательно найдут. Эту тоже поймаем…

"Разведка у него работает! – мысленно восхитился Козма. – Интересно, про дервиша знает?.." Он замолчал, раздумывая. Саладин не мешал ему. Но Козма не спешил с ответом, и султан первым нарушил молчание.

– Зачем тебе местные франки? – спросил он вкрадчиво. – Даже, если дал им слово… Ты уедешь в свои земли, а там никто не узнает, что ты отказался от них…

– То же сказал я тебе, когда ты отказался пить вино, – никто не узнает. Но ты ответил: главное, что будешь знать сам. И я отвечу тебе так: в моей земле меня не упрекнут, что я бросил друзей перед лицом смерти. Но я буду это помнить…

– Ты говоришь, как рыцарь.

– Я и есть рыцарь!

– Ты знатного рода?

– Самый давний мой предок жил восемь восемьсот лет назад.

"Наши правители, которые ведут род от пророка Мухаммеда, очень кичатся этим, хотя Мухаммед жил пятьсот пятьдесят лет тому. У этого чужеземца родословная богаче, чем у франкских королей, а он пришел ко мне в простой одежде и не стал раздуваться от тщеславия за свой род, как сделали бы другие франки, – размышлял Саладин. – Он не лжет – слишком умен. И потому опасен. Как Конрад…" Саладин вдруг ощутил, что не может преодолеть симпатию к гостю. Это чувство не походило на то, которое он испытывал к Конраду. Под Тиром он восхищался доблестью врага, признавая его достойным противником, но симпатии к нему не было. "Козма не враг, – понял свое чувство Саладин. – Он тоже не видит во мне врага. Ему не по нраву мои распри с франками, и он действительно стремится домой. Это хорошо…"

– Не думал, что среди знатных франков есть искусные лекари, – сказал Саладин вслух. – Рыцари обычно наносят раны, а не врачуют их.

– Мне нравится лечить.

– У тебя много земель в твоем краю?

– Совсем нет.

– Что есть? Город, рынок или дома, которые сдаешь внаем?

– Ничего.

– То есть ты не богат?

– Правильно мыслишь.

– Но от золота отказался!

– Честь дороже.

– К чести хорошо прикладывается богатство. Честь для бедного – роскошь. Ты отказался от моих подарков, но я еще не предлагал тебе земли. Хочешь Азни? Все баронство? Это богатая земля, приносит десятки тысяч безантов год! Вези сюда семью и радуйся! Я даже не потребую от тебя омажа…

– Но что-то все же попросишь?

– Гром, которым вы разметали мои щиты.

Козма захохотал. Так громко, что полог шатра колыхнулся и внутрь настороженно заглянул Аль-Адил. Увидев насупленное лицо брата, он сразу исчез.

– Почему ты смеешься? – с досадой спросил Саладин.

– Прости, султан! Я знал, что ты предложишь это, и ждал.

– Ты согласен?

– Нет.

– Почему?

– Имея в руках такое оружие, ты легко и быстро покоришь христианский Левант, который вы зовете Сахель. А когда он будет лежать у твоих ног, подумаешь: "Зачем я отдал Азни многобожнику? Везде в Сахеле должна царить истинная вера!" Придешь сюда и сметешь громом стену замка, как мы вчера смели твои щиты, и выгонишь меня с семьей. Зачем это мне?

"Он даже умнее, чем я думал! – подумал Саладин. – Возможно, он врет, что пришел в Сахель поклониться святыням, а сам замыслил иное? Например, разнести в пыль войско правоверных? Он не выйдет из шатра живым, если так!"

– Весь Сахель знает, что слово Саладина нерушимо! – придавая суровость своему голосу, сказал султан. – Ты наносишь мне обиду, говоря иначе.

– Прости! Но если нерушимо слово Саладина, то наследники твои вовсе не обязаны его соблюдать. Ты оставишь меня в покое, но твой сын может передумать. Разве есть способ оградить Азни от их набегов и притязаний?

Саладин покачал головой.

– Но не это главное, султан. Гром, который ты жаждешь, не принадлежит мне. Его принесли с собой люди из моей земли, приехавшие меня спасать. Они никогда не отдадут его в чужие руки.

– Даже христианам? – удивился Саладин.

– Им тоже. Оружие принадлежит моему народу, никому под луной его не передадут ни за земли, ни за деньги. А также за женщин с белыми волосами и молочной кожей…

– Оружие не обязательно отдавать, – сощурился Саладин. – Можно выведать секрет изготовления. У меня хорошие мастера…