Рыцари плащаницы - Анатолий Дроздов

Азни постепенно оживал после мятежа. Слуги убрали со двора трупы туркополов и сарацин. Они хотели выбросить их в пропасть, но Козма запретил. Вспомнив о чудачестве Сеифа, он велел похоронить сарацин по мусульманскому обряду, для чего вызволить на время парочку пленных. Покойных христиан поручили попечению отца Лотаря, который спокойно проспал всю ночь в своей коморке при церкви, где его никто не обеспокоил. Ко всеобщему удивлению, пострадавших от мятежа оказалось меньше, чем думалось. В одной из комнат дворца был обнаружен связанный по рукам и ногам Рено, избитый в кровь, но живой. Алиенора, убежавшая со стены сразу после смерти Сеифа, заперлась в своих покоях и не выходила. Никто и не спрашивал ее распоряжений: всем командовали Роджер и Козма, которых слуги замка, узнавшие о странном замужестве вторично овдовевшей баронессы, молчаливо признали своими хозяевами.

К обеду с последствиями мятежа было покончено. В трапезной за столом по велению Козмы собрались все, включая Стеллу и евнуха. Роджер вернул Ярукташу свободу, он теперь, по общему молчаливому согласию, считался равным рыцарям и явился к столу опоясанный саблей. Гуго и Бруно, которых тоже позвали, пристроились на дальнем конце и чувствовали себя неловко. Оруженосцы успели рассказать, что уцелели благодаря случаю, а не милости Сеифа. Загуляв по случаю посвящения хозяев в рыцари, они не дошли до казармы и повались спать в комнате для слуг. Здесь их поначалу заперли вместе со всеми, а потом разыскал Сеиф… Вид мертвых воинов Азни, переколотых ночью туркополами, бросил Гуго и Бруно в дрожь. Они в очередной раз уверились в счастливой звезде своих хозяев, и смотрели на Козму и Иоакима глазами преданной собаки. Козма очень дивился, что Сеиф оставил в живых Иоакима и Рено, но Ярукташ пояснил: мстительный туркопол желал впоследствии насладиться унижением посрамленных соперников; тех ждала смерть, но особо мучительная, сопровождаемая насмешками.

Во главе стола сидел Роджер. Алиенора не появилась, ее и не ждали. Отец Лотарь прочитал молитву, все молча принялись за еду. Речи не говорили. Подняв свою чашу, Роджер грустным взглядом обвел застолье, и все поняли его невысказанную мысль: "Вчера я сетовал, что у нас только тридцать воинов. Что сказать теперь?.."

Трапеза подходила к концу, когда в дверь влетел перепуганный слуга.

– Сарацины у стен!

Все, кроме Роджера, вскочили. Комтур спокойно допил вино и встал.

– Сколько их?

– Десятка три.

– И только? Мог дать нам поесть.

– Они странные какие-то… – смущенно сказал слуга.

– На стены лезут?

– Нет. Кричат непонятно. Скачут перед воротами и машут стягом.

– Каким стягом?

– Три цветные полосы вдоль полотнища. Белый, синий, красный…

– Что? – вскричал Козма и выбежал из трапезной. Все устремились следом.

Козма проявил такое проворство, что опередил защитников замка шагов на пятьдесят. Когда Роджер и остальные подошли к нему, он, стоял на стене и весело перекрикивался на непонятном языке с гарцующими снаружи всадниками. Роджер положил Козме руку на плечо, и тот обернул к нему сияющее лицо.

– Это мои друзья, комтур! Наши с Иоакимом друзья, – поправился Козма. – Переоделись сарацинами и прискакали спасать нас.

– Открыть ворота! – крикнул Роджер столпившимся во дворе слугам. – Опустить мост!

Козма и все остальные побежали к лестнице. Первым в ворота въехал немолодой, но еще крепкий рыцарь с седой бородой. Спрыгнув с коня, он обнялся и трижды расцеловался с Козмой. Следом к лекарю подошел молодой, статный рыцарь и тоже расцеловался. Пожилой, догадавшись, что Роджер – главный среди стоявших за Козмой людей, приложил руку к груди и поклонился.

– Магомет-Гирей, воин Аллаха! – сказал по-арабски.

– Брось, Игорь Иванович! – засмеялся Козма. – Его зовут Игорь, – сказал он Роджеру, – рыцарь Игорь. А это рыцарь Дмитрий. Они не знают латынь и лингва-франка, а ты – русского. Я буду переводить.

– Я говорю по-арабски, – пожал плечами Роджер. – Обойдемся этим языком. Прошу вас, рыцари, к столу, мы как раз обедали, – сказал он, повернувшись к гостям.

Те вежливо поклонились. Роджер обвел опытным взглядом въезжавших в ворота всадников. "Кони заморены, но люди крепкие, – определил он. – Вооружены хорошо и держатся уверенно – начальник их знает дело. Ты, Козма, смел спорить со мной о провидение Божьем! Дьявол отнял у нас пятнадцать воинов, и, едва мы отчаялись, Господь прислал вдвое больше…"

– Лошадей в конюшни! – крикнул комтур слугам. – Воинов накормить и разместить в казармах. Чтоб никто и ни в чем не знал недостатка!

– Где Аким? – спросил, оглядываясь, Иванов у Козмы.

– Ранен. Здесь сегодня была заварушка…

– Вижу, – лаконично заметил полковник, скользнув взглядом по еще свежим кровавым пятнам на каменных плитах двора. – Опасно ранен?

– Жить будет. Но придется полежать.

– Слава Богу! Успели. За нами следом такое войско валит! Ночь скакали, чтобы опередить.

– Саладин…

– Тот самый?

– Увидишь!

– У вас тут как в кино…

– Комтур просит вас, рыцари, к столу! – прервала беседу Стелла, кланяясь и с любопытством глядя на гостей.

– Это кто? – спросил полковник Иванов по-русски. – Милая девочка. Твоя? Время не терял!

– Она жена юного рыцаря Ги, – ответил Козма и повторил на латыни.

– Еще не жена! – засмущалась Стелла. – Невеста.

– Вечером станешь женой. Как раз гости к свадьбе поспели…

Козма обнял за плечи своих друзей и повел их к дворцу…