Врата Птолемея - Джонатан Страуд

Мейкпис беспечно махнул рукой.

— Часть узников мы со временем освободим — после того, как они принесут нам присягу.

— А прочих?

— Прочих казним.

Мэндрейк пожал плечами.

— Мне кажется, у вас весьма зыбкие шансы на успех, даже при наличии посоха.

— Отнюдь нет! — Мейкписа, похоже, всё-таки задело за живое. Он встал со своего трона, отшвырнул окурок. — Сейчас наше могущество возрастет многократно благодаря тому, что мы, впервые за последние две тысячи лет существования магии, пустим в ход нечто принципиально новое! На самом деле — вот он, тот самый, кто вам это продемонстрирует. Леди и джентльмены, разрешите вам представить: мистер Клем Хопкинс!

В комнату робко и застенчиво вступил ещё один человек. Четыре года прошло с тех пор, как Китти видела его в последний раз, за столиком кафе славным летним утром. Тогда она была всего лишь девчонкой. Она пила молочный коктейль и ела глазированную булочку, а он расспрашивал её о похищенном посохе. А потом, так и не выпытав нужной ему информации, мистер Хопкинс ещё раз тихо предал её: отправил домой, где поджидал Мэндрейк.

Так это было. И с течением лет, по мере того как черты учёного стирались из её памяти, его тень в её душе все росла, расползалась, точно зараза. Временами он даже проникал в её сны.

И вот теперь он сам, собственной персоной мягко шагал по коврам зала Статуй, и на губах у него играла улыбочка. При его появлении заговорщики, похоже, изрядно воодушевились и как бы заерзали в предвкушении. Мистер Хопкинс остановился у стола, напротив Китти. Он посмотрел сперва на Мэндрейка, потом на девушку. Его тусклые серые глаза скользнули по ней, но лицо осталось бесстрастным.

— Предатель! — рявкнула Китти.

Мистер Хопкинс нахмурился, словно бы слегка озадаченный. Он ничем не показал, что узнал её.

— Ну-с, Клем, — Мейкпис хлопнул его по спине, — пусть присутствие нашей юной Китти вас не смущает. Это просто моя невинная шутка, я хотел напомнить вам о славных деньках Сопротивления. Только смотрите, держитесь от неё подальше. Настоящая маленькая ведьма! Как там наши узники?

Ученый энергично кивнул.

— Всё в порядке, сэр. Никуда они не денутся.

— А снаружи как? Все спокойно?

— В центральных парках все ещё шумно. Полиция занимается своим делом. О том, что мы покинули театр, никто не знает.

— Хорошо. Значит, пора действовать. Друзья мои, мистер Хопкинс, которого вы видите, — это чудо, подлинный бриллиант. Он буквально дышит гениальными идеями, подобно тому как мы с вами вдыхаем воздух. Он видит их во сне, кушает их на обед и на ужин. Именно он ещё тогда, несколько лет тому назад обратил внимание на уникальные свойства африта Гонория. Не правда ли, Клем?

Хопкинс чуть заметно улыбнулся.

— Как скажете, сэр.

— Мы с Хопкинсом сразу заметили, что демон именно обитал в скелете Глэдстоуна. Это было не их обычное притворство, иллюзия, в которую облачается сущность, — скелет был подлинный. Демон смешал свою сущность с настоящими, материальными костями. И нам в голову пришла смелая идея: почему бы не вселить демона в живое тело? Конкретно — в тело волшебника? Если волшебник сумеет подчинить себе демона и использовать его могущество — какие чудеса он сможет творить! Не будет больше нужды в пентаклях, во всей этой возне с мелками и рунами, не придётся больше опасаться смертельных ошибок! Да что там — само по себе вызывание демонов вскоре станет ненужным!

Китти успела узнать от мистера Баттона достаточно, чтобы понять, насколько новаторской и радикальной была эта идея. И она знала и понимала достаточно, чтобы разделять крайнее недоверие Мэндрейка к затее заговорщиков.

— Но ведь риск чересчур велик! — сказал он. — Этот простолюдин в вашей мастерской — он слышал, как демон говорит у него в голове! Это сводило его с ума!

— Лишь оттого, что у него не хватало силы воли, чтобы подавить демона! — Мейкписа охватило раздражение, он говорил скороговоркой. — А сильные и интеллектуально развитые личности, такие как мы, сумеют добиться гармонии.

— Но вы же не собираетесь все совершить над собой такое?! — с искренним ужасом осведомился Мэндрейк. — Не может быть! Ведь это может привести к самым катастрофическим последствиям! Вы даже не знаете, что может случиться.

— О нет, ещё как знаем! Хопкинс призвал в себя демона два месяца тому назад, Джон. И ничего плохого с ним не случилось. Не правда ли, Клем? Скажите им сами!

— Истинная правда, сэр. — Оказавшись в центре внимания, учёный, похоже, смутился. — Я вызвал довольно могущественного джинна. Когда он вошёл в меня, я пережил короткий приступ борьбы — как будто внутри моей головы ворочался живой червь. Однако стоило мне как следует сосредоточиться — и демон смирился с неизбежным. Теперь он ведёт себя абсолютно тихо. Я почти и не замечаю его присутствия.

— Однако вы способны воспользоваться его могуществом и знаниями, не правда ли, Хопкинс? — спросил Мейкпис. — Это и в самом деле довольно примечательно.

— Покажите! — шепнула женщина-заговорщица.

— Да, покажите! Покажите! — загомонили вокруг стола.

На всех лицах отражалось яростное, алчное любопытство. Китти эти люди казались злыми и в то же время беспомощными, как голодные птенцы, ждущие, чтобы их накормили. Ей вдруг сделалось противно и захотелось оказаться где-нибудь далеко-далеко отсюда.

Глаза Мейкписа превратились в блестящие щелочки. Он толкнул учёного под локоть.

— Как вы думаете, Хопкинс? Покажем им чуть-чуть, просто чтобы раздразнить аппетит?

— Если вы считаете это уместным, сэр…

Ученый отступил назад, наклонил голову, сосредоточился. А потом, не прилагая никаких видимых усилий, взмыл в воздух. Несколько заговорщиков ахнули. Китти покосилась на Мэндрейка — тот смотрел, разинув рот.

Хопкинс поднялся на шесть футов над полом, потом поплыл в сторону, прочь от стола. Удалившись на некоторое расстояние, он воздел руку, указывая на алебастровую статую в дальнем конце зала. Статуя изображала лысого, пузатого волшебника с сигарой. Вспышка голубого света — и статуя рассыпалась дождём искр. Рыжеволосый волшебник испустил восхищенный вопль, прочие вскочили на ноги и захлопали или застучали по столу, обуянные дикой радостью. Мистер Хопкинс взлетел выше, к самому потолку.

— Покажите им что-нибудь ещё, Хопкинс! — распорядился Мейкпис. — Что-нибудь впечатляющее!

Все уставились наверх. Китти воспользовалась шансом. Она медленно-медленно принялась отступать от стола. Шаг, другой… Никто ничего не замечал. Все смотрели, как учёный выделывает акробатические трюки под потолком, выбрасывает из пальцев снопы пламени…

Китти повернулась и бросилась бежать. Двустворчатые двери в конце зала были открыты настежь. Её ноги беззвучно ступали по толстым, пушистым коврам. Со связанными руками бежать было неудобно, но не прошло и нескольких секунд, как она выскочила за дверь и помчалась по коридору с каменными стенами, увешанными картинами и стеклянными шкафчиками с золотыми безделушками… Она устремилась направо — там коридор заканчивался открытой дверью. Китти влетела в неё, остановилась и выругалась. Пустая комната, по всей вероятности кабинет чиновника: стол, книжный шкаф, пентакль на полу. Тупик.