Виттория - Екатерина Верхова

– Не мели чепухи, я не собираюсь тебя в чем-либо ограничивать.

– Ловлю на слове, – пробормотала я, заваливаясь в постель и весь ворох одежды, которую я сегодня выиграла, пряча под соседнюю подушку.

– Может, хоть трусы вернешь? – жалобно попросил Ман.

– Ладно, я сегодня добрая.

И аккуратно двумя пальцами кинула в него предмет нижнего гардероба, он так же аккуратно их принял. Я решила, что стоит все же отвернуться, дабы никого не смущать, а в частности себя.

– Виттория, как мне теперь до своих покоев идти? Дай мне хотя бы брюки?

– Нет, – ответила я. – Это мой трофей…

– Тогда я ночую тут!

– Там есть еще один диван свободный… Делай, что хочешь, – погружаясь в сон, ответила я. И действительно заснула.

* * *

Проснулась я в липком поту, от ужаса, который обуревал все мое сознание. Мне снилось что-то очень страшное, что-то, что заставило мое сердце выпрыгивать из груди от всего этого ужаса… Но сон я не помнила… Так всегда, мне снится что-то страшное, что-то зловещее, что-то важное, я знаю, но сон я вспомнить не могу. Глянув на специальные магические часы, я поняла, что поспала всего час. Но при этом вновь закрывать глаза и погружаться в объятия Морфея мне совершенно не хочется, несмотря на то, что тело требует отдыха, а мозг отчаянно отказывается работать при таком к нему отношении.

Ребята спали, каждый на своем диване. Манол посапывал, что добавляло его образу некую беззащитность.

Хочу прогуляться… Не хочу оставаться в комнате после ТАКОГО сна… Тихонечко выбравшись из постели, я добралась до шкафа и вытянула из него тренировочные брюки с рубашкой. Никто из присутствующих даже ухом не повел. Защитники, как же! А если б меня убивать начали? Точно так же бы крепко дрыхли?

Тихонько выскользнув в коридор, я обнаружила почти засыпающего охранника, почетно охраняющего мой сон. При моем появлении он тут же встал по стойке смирно, хотя буквально несколько секунд назад почти сполз по стене до пола. Бедный парень. На вид ему лет 17, достаточно крепкий, под его глазами залегли крупные синяки. Странно. Организм местного населения устроен так, что ты можешь неделю бодрствовать, и при условии, что ты действительно чем-то занимаешься, у тебя не будет дикой усталости и синяков под глазами. Мало кто пользуется этой физической возможностью, потому что всю следующую неделю ты будешь чувствовать себя разбитым и спать по двадцать часов в сутки. Поэтому уж лучше поспать хотя бы несколько часов. С этим в последнее время у меня проблемы, ну да ладно. Может, повезет.

– Доброй ночи, Ваше Высочество, – громко отрапортовал молоденький стражник, видимо, стремясь разбудить не только себя, но и весь дворец.

– Тихо ты, – поморщилось мое королевское Высочество.

– Прошу прощения, Ваше Высочество… – шепотом ответил парень.

– Ты сколько уже без сна?

– Восемь суток, Ваше Высочество, – без намека на жалость уже почти бодро отрапортовал парень.

– А почему ты уже столько не спишь? – удивилась я.

– Ну… – замялся парень, – это мое наказание.

– За что?

– Ваше Высочество, а можно я не буду говорить? – совсем расстроился парень.

– Ты меня заинтриговал, – хмыкнула я. – За что можно назначить такое наказание?

– Начальник стражи подозревает, что я… эммм… попортил его дочь…

– А ты ее попортил? – поинтересовалась я.

– Да мы с ней не целовались даже! Только за руки держались! – сказал парень. Когда люди врут, у них не бывает такого выражения возмущения на лице.

– Как тебя звать-то? – вздохнула я.

– Марни.

– Марни, иди-ка ты спать. Еще немного, и ты вырубишься прямо тут, подрывая авторитет стражи Элруса. К тому же, восемь суток – это сильно…

– Но как же…

– Передашь своему начальнику, что это мое личное распоряжение. Если он захочет обсудить, то пусть подает запрос в канцелярию, устрою ему личную аудиенцию и объясню, что стража у покоев принцессы, как и у любых других, должна быть выспавшейся, сытой и готовой к действиям, а ставить охранять покой кого-либо из королевской семьи человека, который восемь суток на ногах, – это свинство.

– Но, Ваше Высочество… это моя работа, и я хочу выполнить ее хорошо… Простите мою сонливость…

– Иди спать, – безапелляционно произнесла я.

– Но… Ваша безопасность…

– В моих покоях сейчас двое человек из дома Веттен и наследный принц Танцара. Думаю, их покой охранять не надо, пусть оправдывают свое звание одних из лучших мечников. А я собиралась прогуляться. К тому же, – я продемонстрировала короткий меч в ножнах на бедре, – я тоже могу за себя постоять.

– Может, вас хотя бы куда-нибудь проводить?

– Да… – неожиданно для самой себя ответила я. – До медицинского отсека.

– Как скажете, Ваше Высочество, – широко улыбнулся парень.

Мы молча шли по коридорам спящего дворца, периодически навстречу попадались стражники, кто-то дремал, кто-то засел с книгой, убрав в сторону оружие. При моем появлении все, как один, вскакивали и кланялись. Кажется, не стоило выходить ночью из покоев, сколько народу переполошила…

– Добрый вечер, Ваше Высочество, – поздоровался молодой стражник, охраняющий комнату, в которой отлеживался Калеб.

– Добрый вечер, – улыбнулась я. Надо быть милой, может тогда меня наконец пустят?

– Прошу прощения, Ваше Высочество, но не положено, – вздохнул он.

– Фин, да ладно тебе, – по-дружески шлепнул стражника по плечу Марни – мой сопровождающий. – Тут до утра совсем немного осталось, а потом уже и посетителям можно…

– Лекарь хочет еще пару дней подержать Его Светлость в карантине, – вздохнул Фин.

– Какие-то осложнения? – с беспокойством спросила я.

– Не уверен, – подумав, проговорил стражник. – Думаю, что это из-за огромного и всепоглощающего женского внимания, оказываемого больному в огромном количестве. У нас уже несколько стражей получили отставку из-за того, что одна дура прорвалась…

– Что за дура? – поинтересовался Марни.

– Да кто ж ее знает, прорвалась как-то. У нас не распространяются на эту тему.

– Слушай, но это же принцесса…

– А то – личное распоряжение короля… – с сомнением ответил стражник.

– Фин… Скажи, у вас же есть кодекс чести? – спросила я.

– Ну да…

– И что вы обычно делаете, если кто-то спасает вам жизнь ценой своей…

– Заботимся о семье пострадавшего…

– А если пострадавшему посчастливилось выжить?

– Тогда тот, за кого пострадавший вступился, в неоплатном долгу…