Ричард Длинные Руки - император - Гай Юлий Орловский

— Ваше величество? Разве не вы, как древний герой, идете в их логово? И ведете за собой лучших из лучших?

— Ваша задача еще значительнее, — заверил я.

Он смотрел с вопросом в очень серьезных глазах, дыхание уже выровнялось, а голос прозвучал, как зов боевого рога:

— Ваше величество?

— Вы остаетесь, — объяснил я, — в полной готовности наблюдать за крепостью, упавшей со звезд. Как только филигоны в ночи погонят новую партию пленных… Нет, не нас. Нас они должны загнать без помех, закрыть за нами ворота, затем отправиться искать новых.

Он сказал торопливо:

— Я должен напасть на врага и освободить пленных?

Я покачал головой.

— Ни в коем случае! Вы должны дать им возможность открыть ворота в Маркусе для новой партии пленных! Понимаете? Именно в этот момент и нападете!.. Когда ворота открыты.

Он охнул радостно:

— Ворвемся вовнутрь и освободим вас?

— Да, — согласился я. — Это ваша задача. А мы тем временем, разузнав все внутри и подготовившись, ударим изнутри. В спину. Ничего бесчестного, такого врага можно. Если соединим силы, филигоны, возможно, не сумеют поднять эту крепость в воздух с распахнутыми воротами! А если и поднимут, то не слишком высоко… Миль на сто, не выше.

Он вздрогнул, это ж можно и ногу сломать, если выпасть, но воскликнул с чувством:

— Гениальный план! Достойный великого короля!

Я предупредил:

— Только факелы не зажигайте. Пока ворота не будут распахнуты во всю дурь. Иначе их могут не открыть. Двигайтесь скрытно. Хотя для филигонов это не будет скрытно… но вы поняли.

— Точно, — восхитился он. — Гениально!.. А когда ворвемся с факелами в руках, уже в таком огне не смогут отличить левую лапу от правой. Какие там ворота!

— Прекрасно, — сказал я, — дорогой барон, я рассчитываю на вас. От того, как умело проведете этот маневр, зависит судьба всех людей на свете! Заранее благодарю вас.

Он понял правильно, поклонился и, окрыленный, не вышел, а улетел на крыльях доблести и славы.

Бобик вертится, чует всеобщее возбуждение, глаза горят азартом, сейчас помчимся, понесемся, будем ловить бревнышко, жизнь хороша, прячьтесь, кабаны и барсуки, все равно найду.

Я поймал его на полдороге, прижал к груди, он лизнул меня в лицо, я в ответ чмокнул в ледяной нос.

— Остаешься, — сказал я отечески твердо. — Вернусь скоро. Выспаться не успеешь! Жди меня, и я вернусь, только очень жди…

Он обиженно взвизгнул, но я смотрю непреклонно, и он горестно вздохнул, посмотрел с укором. Ну что за места такие, куда меня стыдно брать? Не везде же все ломаю и порчу!

Арбогастр подошел, повернулся боком. Бобик снова взвизгнул, когда я прыгнул в седло, опустил уши и пошел в шатер, такой послушный и жалобный, что у меня дрогнуло сердце.

— Вперед, — сказал я торопливо, — не могу смотреть…

Арбогастр сделал рывок, через минуту мы остановились перед готовым к отправке отрядом.

Я еще раз придирчиво проверил, кто как одет, велел вымазаться землей и вообще грязью, а при встрече с филигонами изображать испуг.

Все в нетерпении поглядывают на закатное солнце. Новые отряды начали выдвигаться к выходу из леса, я с седла и тех оглядел придирчиво, выглядят крестьянами, только десяток при оружии и в кожаных доспехах.

— Годится, — произнес я с сомнением, — может быть, потом из вас бродячую труппу создать? Будем спектакли ставить… Крестьян изобразить сумели, сумеете и принца Гамлета. Да, был такой, Дездемону душил… Сэр Нортон, начинайте движение. До наступления темноты надо успеть расположиться в домах.

Нортон повернулся к отряду.

— В колонну по двое… марш!..

Я понаблюдал некоторое время, арбогастр косит на меня глазом, я сказал со вздохом:

— Давай посмотрим, что там за Тоуды… Выживем — воздвигнем там монумент. В мою честь. А ты что думал? Ладно, и тебе тоже.

Через несколько минут впереди показались приземистые сельские дома, сараи, аккуратно нарезанные огороды, быстро понеслись навстречу.

На околице двое конных поспешно повернули коней в мою сторону.

— Ваше величество!

— Все в порядке, — сообщил я. — Да, вы правы, я мог бы и один, но из присущей мне скромности делюсь славой, так что сейчас прибудет отряд в двести человек. Места готовы?

— Все подготовлено, — сообщил один торопливо. — Надо спешить, ваше величество!

Я покосился на вспыхнувший горизонт, который зажгло коснувшееся его солнце.

— Нам остается только разойтись по домам… А там все и решится.

Солнце опустилось за горизонт, только облака грозно багровеют в темнеющем небе, когда показались скачущие к селу легкие всадники Норберта, а за ними на тяжелых конях рыцари в одеждах простолюдинов.

— Успеваем, — сказал я с облегчением. — Ну, теперь уже все очень скоро. Так или не так.

На околице конный отряд перешел на шаг. Я нетерпеливо махнул рукой, направляя в село, разведчики провели к домам, где лучше всего прикидываться несчастными крестьянами.

В седлах остались только вооруженные и в доспехах, быстро собрали коней с опустевшими седлами. Мои отборные двести человек молча начали расходиться по дворам и пустым домам.

Я в нетерпении оглянулся на тех, кто должен вернуть коней в лагерь, что-то медленные, как черепахи, не вздумали бы дожидаться филигонов, чтобы вступить в бой, наконец собрали всех оставленных коней и удалились с ними на рысях в сторону лагеря.

Я огляделся, возле меня остались Тамплиер, Сигизмунд и Альбрехт. Хорошо хоть Норберт и Боудеррия, которым наверняка хотелось бы остаться тоже, пошли к своим людям, эти считают себя свободными птицами.

— Ладно, — сказал я, — присмотрю за вами. Если кому нужно вытереть носик, плачьте громче. Граф, вам тоже нечего делать?

Альбрехт ответил бодро:

— Как лорд-канцлер, я должен присматривать не за отдельными отрядами, а за всем государством! А вы как-то обронили, что государство — это вы.

— Обронил и обронил, — ответил я сварливо, — пусть лежит, нечего такое поднимать. А раз уж подняли, то могли бы отдать незаметно, не при свидетелях, которых теперь придется казнить.

Сигизмунд в изумлении широко раскрыл невинные глаза, Тамплиер поморщился и грубо ткнул его кулаком в бок.

— Не обращай внимания.

Сигизмунд пролепетал:

— Почему?.. Это же его величество…

— У его величества нет своего шута, — сказал Тамплиер безжалостно, — вот его величество его иногда подменяет. Два в одном! Экономный.

Я сказал Альбрехту со вздохом: