Ричард Длинные Руки - император - Гай Юлий Орловский

Через минуту пришельцы покинули место схватки и вернулись к толпе пленников, где даже не сообразили насчет побега.

— Граф, — сказал я чужим голосом, — весь конный отряд пал смертью храбрых. Дрались отважно, никто не отступил. Так и будет в хрониках… если мир уцелеет.

Он прошептал хриплым от муки голосом:

— А сэр Вудгард?..

— И виконт Кернешир тоже, — ответил я мертво, — все погибли. Эти твари зачем-то убили даже коней…

Он прошептал совсем раздавленно:

— Вся надежда на арбалетчиков…

— На этих тоже надеюсь, — признался я. — От конной атаки, честно говоря, я не ждал особого толку. Не знаю почему… а вот арбалетчики — не рыцари. Они ударят из засады.

Он сказал с надеждой:

— Их сорок человек. А этих тварей всего восемь. Должны уложить всех. Там же на месте.

— И я на то рассчитываю, — ответил я. — Тихо, граф, тихо…

— Что, подходят?

— Тихо, — повторил я. — Толпа уже подошла… вперед одна из этих тварей… указывает направление — молодцы, по нему стрельбу не открыли!..

— Там сэр Агассер, — напомнил он, — опытный боец, во многих битвах отличился…

— Надеюсь, сделает все…

Он перекрестился, забормотал торопливо молитву, даже опустился на колени и склонил голову.

Сердце едва не выскакивает, в истории Земли еще не было такого страшного момента, когда решалось бы, остаться ей или исчезнуть.

Я задержал дыхание, кулаки стиснуты так, что ногти впиваются в ладони.

— Ваше величество, — донесся голос Альбрехта, — что там?

— Проходит основная масса, — сказал я, — в толпе не меньше тысячи голов… Сзади пятеро этих тварей…

Вот!

Я охнул, умолк. Арбалетчики, поднявшись во весь рост из-за ряда кустов, приложили арбалеты к плечам.

Я не слышал хищного свиста, но в ночи ярко и коротко засверкали стальные стрелы.

Пришельцы дергались, вскидывали передние конечности, а потом все пятеро задних сорвались с места и в мгновение ока оказались среди арбалетчиков, у которых не было шанса на второй выстрел…

Я видел, как двое успели выхватить кинжалы, но тут же пали убитыми, а кровь ударила из разорванных артерий тугими темными струями.

Через минуту пятеро чужаков вернулись к толпе, что за это время только начала было останавливаться.

Я стиснул челюсти, еще пятерых из захваченных в плен убили с беспричинной жестокостью, и толпа с криками, плачем и хрипами двинулась в сторону темной громады Маркуса.

— Граф, — произнес я не своим голосом, — арбалетчики пали, как герои. Они сражались доблестно, но враг оказался намного сильнее. Возвращаемся в лагерь!

— Но…

— Это приказ, — сказал я мертво.

— Да, ваше величество, — ответил он покорно.

Он медленно вставил ногу в стремя, конь хрипели вертелся на месте, даже на таком расстоянии чуя кровь, но пролито ее, как тоскливо подумал я, слишком много и слишком бездарно.

Я вспрыгнул в седло арбогастра, Бобик сделал два круга, я подозвал его кивком и сказал жестко:

— Проводишь графа в лагерь!.. Это приказ!.. Я приеду чуть позже… а то и раньше, почешу и покормлю.

Понял?.. Выполняй!

Альбрехт сказал обеспокоенно:

— Ваше величество…

— Граф, — бросил я зло, — повторять не буду.

Арбогастр сорвался с места, и мы растворились в ночи раньше, чем Альбрехт успел открыть рот.

Арбогастр идет уверенным галопом, для него, как понимаю, ночь не совсем ночь, я уже с луком Арианта в руках всматриваюсь в темную массу бегущего народа.

Пятеро чужаков позади, бегут на расстоянии, головы опущены, но плечи достаточно широкие…