Приз - Вячеслав Кумин

Что касается жены Ремезова – Маргариты, то Антон Николаевич, похоже, решил, что смерть для нее станет истинным избавлением после всего того, что с ней сделали аборигены. Есть правда еще более циничный вариант, но его озвучивать даже в мыслях не хотелось. Хватит и официальной версии.

– Готово! Шагом марш!

Две шеренги по сто пятьдесят человек, в блестящих куртках, привычно пошли навстречу друг другу, внимательно просеивая лес взглядами на наличие бегущих во все стороны аборигенов.

Захлопали выстрелы с каждой минутой наращивая темп. В ход пошли базуки и ручные гранаты. А потом все стихло и хлопали только одиночные выстрелы на добивание. Мало кому удавалось выжить после внезапного налета, а те кто смог все же остаться в живых как правило не могли сопротивляться. Люди в таких схватках на уничтожение редко несли потери, разве что по своей глупости и невнимательности.

Отряд соединился, выйдя непосредственно к поселению. У подножия вперемешку с телами лежала куча древесины все, что осталось от аккуратных лесенок и системы лифтов.

«Крысы» не торопились проводить тотальную зачистку, хоть и держали все опасные места под прицелом. Как и раньше они не брезговали захватом пленниц для собственных потребностей. Ремезов, после того, что аборигены сделали с его женой, этому непотребству не препятствовал в принципе, возможно даже считая справедливым возмездием. Правда, найти не пострадавших или на худой конец легкораненых аборигенок среди развалов удавалось редко. Но иногда все же попадались.

– Нашел! – крикнул один боец из «крыс». – Помогите кто-нибудь ее вытащить! Поделюсь!

Сразу несколько «крыс» бросились ему на помощь. В стороны полетели обломки жердей и даже бревен, и вскоре на свет появилась почти не пострадавшая, по крайней мере внешне, но вялая от контузии, аборигенка. Крови из многочисленных ран, конечно, хватало, но они были не смертельными.

Неожиданно аборигенка сильно закашлялась и из ее рта обильно выступила кровь, от продолжающегося кашля забрызгивая лицо.

– Ч-черт… кажется у нее сильные внутренние повреждения, – разочаровано протянул владелец трофея и отошел подальше, чтобы не запачкаться.

– О! Там еще что-то есть! – воскликнул один из помощников, глянув в образовавшийся карман, попав в который аборигенка чудом спаслась.

«Крысы» залез внутрь и скоро вылез, держа в руке по детенышу разной степени взрослости, один явно пара месяцев как родился, второй годовалый или чуть постарше, разочаровано бросив их возле затихшей матери. Дети как ни странно от такого грубого отношения не заплакали.

– Не, это нам не надо…

Кто-то достал пистолет, чтобы застрелить детенышей.

Эрика, вдруг осознавшего, что в детях что-то не так, словно молния, пронзила дикая в своей невероятности догадка.

«Не может быть… – подумал он. – Этого просто не может быть!»

– Стойте!!! – крикнул Махов, бросившись к «крысам».

– Ты чего? – удивился «крыса». – Все равно им не жить, мы если хочешь им последнюю услугу оказываем. Мучиться не будут. А то так живьем звери задерут.

Махов поморщился, услышав о последней услуге. Его самого так чуть не шлепнули в свое время…

– Я понимаю, но разве вы не видите что они разные?

– Ну и фиг? Один коричневый со светлыми пятнами, тот что поменьше, светлый с пятнами коричневыми. Возможно у них у всех так, повзрослеет, станет таким же, как тот, что постарше…

– Нет, я видел новорожденных, они ничем от более старших не отличаются. К тому же заметьте у светлого нет хвоста и сосков на груди не две пары, а одна…

– Ну да… есть разница, но нам-то какое дело? – пожал плечами «крыса». – Твари, они и есть твари. Их всех кончать надо без разбора.

– Стойте…

– В чем дело? – пришел на шум Ремезов.

– Да вот, ваш зам тут что-то бучу устроил на ровном месте.

Эрик тем временем ни на кого не обращая внимание, подошел к умершей сахарианке и взяв свою фляжку начал поливать водой на ее окровавленное лицо.

Он узнал ее. Ее он спас, не став убивать. Она приходила к нему опоенного наркотиком…

«А это значит…» – подумал Эрик, глянув на светлого детеныша.

Тут его мозг отключился.