Приз - Вячеслав Кумин

Первое лето на Сахаре люди пережили с большим трудом и немалыми жертвами, особенно учитывая тот факт, что человеческое сообщество само по себе невелико и каждый человек, каким бы они ни был, на счету и бесценен.

В основном погибали от истощения, как следствие аллергической реакции. Организмы просто перестали принимать местную пищу. Людей рвало, развивалась жесточайшая диарея, как результат – нелепая смерть от голода при наличии пищи… условно пригодной.

Дать им земной еды еще не представлялось возможным. В оранжереях, устроенных где только можно и нельзя, после нескольких неудачных попыток выращивания, с гибелью всех ростков моркови, свеклы, томатов и много чего еще (земля оказалась недостаточно хорошо очищена от удивительно живучей местной флоры и фауны), только-только начали формироваться плоды, да и то не везде.

Не стоит забывать и такой фактор как магнитные бури, настоящие ураганы. Даже на Земле от солнечных магнитных бурь, сила которых не превышала третьего уровня, люди страдали, им вызывали скорую помощь, а то и вовсе клали в больницы. Что уж говорить о бурях на Сахаре достигавших двадцатого уровня. Людей реально «плющило», да так что многих приходилось накачивать снотворным, чтобы они переживали пики активности в бессознательном состоянии.

Особенно печальным являлся тот факт, что возросло количество самоубийств. Каждый день кончало с собой по двадцать-тридцать человек, а в иные дни доходило до семидесяти-восьмидесяти, а то и ста. Люди просто не выдерживали физико-эмоционального напряжения и лишений, не могли смириться с тем, что их забросило на эту жестокую планету, где каждый день – борьба за собственное существование. И в этой борьбе не отступить, чтобы перегруппировать силы, не сдаться на милость врагу, можно только проиграть или победить.

Дали о себе знать местные болезни.

В одном из модулей вспыхнула ураганная эпидемия прозванной сахарианской чумой. Люди несмотря на все меры предосторожности заболевали быстро, покрывались гноящимися язвами и умирали в жутких мучениях самое позднее через пять дней. Так меньше чем за две недели погибло четыре с лишним тысячи человек – все население пораженного модуля. Никто ничем не смог им помочь. Доктора банально не могли до них добраться из-за пика солнечной активности. Вся электроника любого транспортного средства просто сгорела бы в момент включения.

Ближе к осени вспышка местной болезни повторилась в другом модуле, но к ней доктора уже подготовились, удалось синтезировать лекарства и число жертв составило чуть больше тысячи колонистов, хотя некоторые выжившие завидовали мертвым, слишком сильны оказались осложнения вплоть до потери сгнивших конечностей и внутренних органов. Здесь прокатилась новая волна самоубийств и смертей от собственно осложнений, так что к концу лета в модуле осталось всего три сотни человек, пострадавших от сахарианской чумы меньше всего и сохранивших почти полную дееспособность. Но выглядели они все равно жутко.

От излечившихся удалось выделить необходимые антитела и после скоротечных проверок, началась спешная вакцинация всего населения колонии. Так что по крайней мере сахарианская чума была взята под относительно надежный контроль и больше им не угрожала.

Другое дело, сколько таких эпидемий колонистам еще предстояло пережить не знал никто, но все понимали что не мало. Будут еще. И каждая победа будет обходиться в сотни и тысячи жизней с опустошением пораженных модулей.

Тут еще эти гоблины…

Осень. При этом слове на Земле люди проживавших в северных широтах, как правило, испытывают печаль, потому как в это время года начинает холодать, блекнут краски природы, а потом приходит зима со слякотью и даже снегом.

Но здесь на Сахаре, те кто еще мог что-то чувствовать кроме ненависти, испытывали радость, по тем же самым причинам: скоро похолодает, а потом придет совсем уже прохладная зима с дождями и возможно даже со снегом. Снегом!

С приходом осени начала оживать природа. В первые же сутки меганочи напитавшиеся к началу лета воды семена дали обильные всходы, а деревья выпустили листики и новые побеги. К началу мегадня они выросли уже настолько, что смогли начать образовывать защитный слой испарений, чтобы не сгореть под опаляющими лучами местного светила. С испарениями ожил на стенах каньонов мох конденсирующий влагу, ручейками стекавшую вниз, образовывая на дне каньона первые ручьи и речки. Цикл круговорота воды запустился вновь и начал развиваться по нарастающей.

Проснулись залегшие в спячку в глубоких норах различные животные. Родилось новое поколение насекомых.

И наверняка где-то в буйной серо-буро-малиновой с чернотой растительности притаились невидимые сахарианские разведчики, пристально наблюдавшие за людьми…

Люди тоже начали оживать и в периоды меганочи развивали бурную деятельность. Под прикрытием многочисленной и бдительной охраны, колонисты начали активно разрабатывать месторождения тех полезных ископаемых из которых химики обещали изготовить взрывчатку.

С изготовлением корпусов для ракет и бомб тоже проблем больших не возникло. На дне каньона еще весной, как только прибыли и начали поиск съедобных растений, нашли несколько видов трав чей клейкий сок высыхая и застывая превращался в настоящий камень.