Знамение пути - Мария Семенова

Теперь-то он понимал – дай он в те мгновения волю своемуязыку, потом ещё пришлось бы просить кровного врага о прощении. Занесправедливый навет. На самом деле Волкодав это уразумел очень быстро. Когдаразглядел совсем рядом с собой свою котомку и, главное, – рукой можнодостать, а руки не связаны – ножны с Солнечным Пламенем. И Мыша, нахохлившегосяна треугольной кожаной петельке.

«Мы идём к острову Закатных Вершин, – сказал емуВинитар. – Там мой дом. Думается, это подходящее место, чтобы завершитьнашу вражду».

Вот так. Отвечать не хотелось, да и что тут ответишь? –и Волкодав промолчал, только кивнул. Их с Винитаром вражда могла завершитьсятолько одним способом. Поединком. Божьим Судом. Ибо, когда нет простого счётавзаимным обидам, счёта, подлежащего ясному истолкованию по законам, одинаковым,в общем-то, у всякого племени, – совета испрашивают у Богов. И в этомтакже сходятся все Правды, присущие народам земли. У одних – ныне принятые. Удругих – бытовавшие давным-давно, почти позабытые, но воскресающие грозно ивластно, когда речь заходит не о скучном обыденном разбирательстве, – очести…

Волкодав так ничего кунсу и не сказал. Не потому, чтонепременно собирался его убить, а значит, не должен был с ним разговаривать.Просто у него дома полагали, что разговаривать есть смысл там и тогда, когдачто-то неясно и следует обсудить. А если обсуждать нечего и осталось лишьждать, а потом действовать, – так чего ради попусту молоть языком?

Винитар тоже ничего не стал ему объяснять. Не сталрассказывать, как едва заставил себя отпустить живыми Хономера с кромешниками.Наверное, предполагал, что Волкодав станет слушать разговоры его людей и современем сам всё поймёт. А может, ему было попросту всё равно…

Несколько дней венн пребывал в довольно странном состоянии:пока лежишь смирно и не пытаешься шевелиться – кажется, вот сейчас встанешь игоры свернёшь. А попробуй хоть голову приподнять, и становится ясно, что тыбеспомощен, как новорождённый котёнок. Вот что получается, когда дух совсем ужбыло изготовился вылететь из тела и был удержан, можно сказать, за хвост!Немалое время требуется ему, чтобы водвориться назад и упрочиться в едва непокинутой оболочке. Тут поневоле задумаешься, как легко и быстро можноизувечить человека. И сколько требуется терпения и лекарской сноровки, чтобыопять поставить его на ноги!

Правду сказать, на самом деле уморить Волкодава оказалось нетак-то просто. Даже Хономеру – при всём его опыте жреца-Радетеля. Теперь-то,оглядываясь назад, Волкодав многое видел ясней прежнего, – жаль только, сбольшим опозданием. Начать с того, что Хономеру, по-видимому, долго неудавалось довести его до потребного бессилия. Не на такого напал. А потом они сВолком чуть не пустили по ветру весь его замысел, сойдясь в единоборствеслишком рано, когда Наставник был ещё несравнимо сильнее ученика. Так, чтомногим победа Волка показалась, наверное, незаслуженной. А впрочем… Спасиботебе, Волк, что использовал единственную возможность, которая тебеподвернулась. Спасибо – и прости за то, что довелось переложить на тебя этуношу…

И сидение над картами, если подумать, оказывалось не такимуж бесполезным. Как и гонка по лесной дороге, когда он неизвестно ради чегосилился наверстать время, потраченное в Овечьем Броде. Он сам не понимал, зачемспешил, ему просто так хотелось, а ведь тело, по обыкновению, оказалось мудрейразума. Оно само себя принуждало к свирепой работе, искореняя накопившуюсяотраву. И справилось. Почти. На хуторке Панкела Волкодаву не хватило совсемнемного, чтобы вовремя раскусить хозяина… а заодно с ним Шамаргана… и вовсеоставить Хономера с носом. Тот, похоже, и сам уже испугался, что вот-вот можетупустить строптивого венна. Отравы, подмешанной в простоквашу, определённохватило бы на десятерых.

Да чтоб я ещё в жизни хоть раз притронулся к простокваше…

А вот почему Хономер ну никак не мог дать ему спокойно уйти,почему он затеял всю эту канитель с отравой и даже не поленился самоличноотправиться на границу Озёрного края – на сей счёт следовало поразмыслить.

Вот только проку с того, даже если его осенит и ондогадается?..

За три минувших года славный корчмарь Айр-Донн до тогопривык к почти ежедневным появлениям своего приятеля-венна, что теперь, безнего, не мог отделаться от ощущения саднящей неполноты. Во всяком случае, повечерам он постоянно ловил себя на том, что беспрестанно поглядывает на дверь,помимо разума ожидая: вот сейчас она распахнётся и первым внутрь, пообыкновению, впорхнёт Мыш – чтобы немедленно опуститься на стойку передАйр-Донном и проверить, не готово ли уже для него блюдечко молока с хлебом.

День сменялся днём, но чуда, конечно, не происходило. Болеетого, корчмарь был человек тёртый и подозревал, что больше Волкодава не увидитуже никогда. Один раз судьба свела их вместе самым странным и неожиданнымобразом… Сведёт ли ещё? Или, может, для этого Айр-Донну потребуется переехатьвместе со своим заведением куда-нибудь в западную Мономатану?..

А что. Если хорошенько подумать – не такое уж дикоепредположение. Допустим, он женит сына на хорошей тин-виленской девчонке, асам, по-прежнему лёгкий на подъём, переедет, отстроится, начнёт радоватьчернокожих вкусными и непривычными блюдами… И этак через полгода через порогшагнёт Волкодав. Шагнёт – и поздоровается как ни в чём не бывало: «Благо тебе,добрый хозяин, под кровом этого дома. Хорошо ли бродит нынче пиво в твоихкотлах?..»

Эта возможность пребывала пока ещё на стадии несбыточной итуманной мечты. Как знать, предпримет ли Айр-Донн в действительности нечтоподобное. Мало ли что ему сейчас представляется разумным и вероятным. Пройдётвремя, и, занятый делами, он станет всё реже вспоминать Волкодава. А потомвозьмёт своё возраст, в котором даже вельху, неугомонному страннику,родившемуся в повозке, вроде бы пора уже прочно осесть на одном месте, и сегодняшниемечты покажутся глупым ребячеством?.. Как знать!

Оттого Айр-Донн ни с кем не делился мыслями, посещавшимиего. Даже с сыном. И каждый день продолжал готовить сметану. Тем более что онау него никогда не залёживалась. Тин-виленцы успели распробовать «удивительноевельхское лакомство» и весьма охотно покупали его.

– Что же это получается, венн? Опять я должен тебяблагодарить?.. Что ты ещё мне подаришь, когда мы встретимся снова?..

А потом в гавани причалил очередной корабль, и в «Белом Коне»появились два совсем неожиданных гостя. Один был ветхий старик, второй –молодой мужчина, заботившийся о нём, точно сын об отце. Он почтительно называлстарца Наставником. («Тоже…» – сразу подумалось корчмарю.) А впрочем, мало лина белом свете наставников. Странность и неожиданность состояла в другом. Ипроявилась не сразу.

То, что они прибыли на корабле, Айр-Донн понял немедля. Обабыли определённо нездешними, и к тому же молодой тащил поклажу: две дорожныесумки и ещё что-то большое, плоское, тщательно обшитое кожей. Когда он поставилэто что-то рядом с собой на скамью («Не на пол», – отметил про себяАйр-Донн), раздался негромкий стук, который могло произвести дерево.Путешественники были жрецами Богов-Близнецов – это легко было распознать поодежде, – и корчмарь рассудил про себя, что в свёртке, должно быть, таилсянекий священный предмет.