Естественная история драконов - Мари Бреннан

Сколько было сделано выстрелов – восемь, десять? Слышны ли они в горном воздухе так далеко, чтобы привлечь к стрелкам внимание горного змея?

Определенно, шум удалось вызвать изрядный. Мне очень хотелось посмотреть, все ли в порядке с остальными, но, отдохнув всего несколько секунд, я вскочила и огляделась в поисках укрытия, так как знала, что за мной непременно пустятся – если уже не пустились – в погоню.

Выстрелы загремели вновь – на сей раз куда менее слаженно. Сердце рвалось на части: с каждым выстрелом шансы на то, что дракон придет в ярость, росли, но это также означало, что мои спутники в опасности. Я уже проклинала порыв, заставивший меня бежать – казалось, весь риск был ни к чему. Но, с другой стороны, что еще можно было сделать? Какая разница – застрелят меня на бегу или на месте?

Я кинулась в спасительные заросли кустов – и обнаружила в каком-то в футе от себя напуганного и очень грязного Астимира.

Точнее говоря, дуло его ружья. Но я уже миновала границы страха и оказалась где-то в далеком краю, где без малейших сомнений способна была на то, что в свете разума казалось бы немыслимым риском. Ухватившись за дуло ружья, я отвела его в сторону, и – либо моя уверенность в том, что Астимир не станет стрелять, была так сильна, что передалась и ему, либо он был так парализован собственным страхом, что и не подумал сопротивляться.

– Боярин хочет убить нас! – прорычала я, вцепившись в ворот его рубахи. – Мой муж уже убит. Ты помог сотворить все эти беды, и теперь должен помочь исправить их. Ступай и помоги!

С этими словами я изо всех сил толкнула его туда, откуда слышалась стрельба.

Откровенно говоря, я даже не помню, на каком языке это было сказано – возможно, на него подействовал один лишь мой тон. Астимир неуверенно двинулся сквозь кусты, а я последовала за ним. Ярость и горе лишили меня рассудка и ввергли в какое-то головокружительное состояние, абсолютно лишившее меня способности испытывать страх. Мой муж был мертв, и я должна была сделать хоть что-нибудь – что угодно, только не бежать.

И тут, словно выражая мои чувства, сверху раздался яростный нечеловеческий рев.

Мне удалось привлечь дракона – и, нужно заметить, он был очень зол.

Полуразрушенная стена заслоняла от меня происходящее на земле. Я смогла увидеть только предпоследнюю стадию атаки дракона и услышала загремевшие снизу выстрелы. Змей снова заревел – на сей раз от боли.

Очевидно, никто из боярских слуг не забрался так далеко, преследуя меня, либо погоня проскочила мимо. Я вскарабкалась на стену, полагая, что неожиданность этой позиции в какой-то мере защитит меня от ружейного огня, и взглянула вниз.

Раненый дракон бился на земле, не в силах подняться в воздух. Казалось, его кровью залито все вокруг; из-за неистово машущих крыльев, мотающейся головы и хлещущего во все стороны хвоста было почти не разобрать, что происходит. Один из бандитов, наполовину высунувшись из-за дерева, снова прицелился в дракона. В другой стороне я заметила мистера Уикера, присевшего, чтоб не попасть под пулю. Внезапно дракон извернулся так, что я увидела и боярина, лежавшего на земле без движения. Сердце затрепетало от дикой радости, но тут же сжалось от боли: бандит выстрелил, зверь рухнул наземь и замер.

Жуткий, будто вой баньши, вопль, раздавшийся прямо под стеной, заставил взглянуть вниз. Один бог знает, что передумал Астимир за те дни, когда прятался в руинах – думаю, он несколько повредился в уме. Вряд ли им двигало желание отомстить за павшего дракона или даже за нас, но он прицелился в бандита и выстрелил. Каковы бы ни были его побуждения, пуля попала в цель. Слуга боярина вскрикнул и покатился вниз по склону, но из укрытий показались остальные, а за моей спиной раздался злобный рык.

Обернувшись, я увидела Росси, карабкавшегося за мной на стену. Его обесцвеченное химикалиями лицо было искажено гримасой звериной ярости. Он был уже так близко, что чуть не схватил меня – я едва успела вовремя отдернуть ногу. Однако ему удалось поймать подол моей юбки, и я не упала только потому, что отчаянно уцепилась за стену.

Я брыкнулась – раз, другой, третий, и, видимо, так больно угодила ему по руке каблуком, что он, выругавшись, отпустил меня. Я поспешила взобраться на вершину стены: в тот момент я опасалась всех людей с ружьями меньше, чем одного этого человека, преследовавшего меня с целеустремленностью безумца. Но дальше деваться было некуда. Спрыгнув со стены, я наверняка сломала бы ноги и превратилась бы в легкую добычу.

Камень под ногой Росси подался и покатился вниз, подарив мне мимолетную надежду. Однако он сумел удержаться, принялся шарить по стене в поисках новой точки опоры и через несколько секунд добрался бы до верха стены. Я отодвинулась как можно дальше, но этого оказалось едва достаточно, чтобы он не доставал до меня рукой, а за спиной не осталось ничего, кроме края стены, круто обрывавшегося вниз, да вольного воздуха.

Росси медлил, опасаясь потерять равновесие. Горный ветер рвал мою юбку, будто парус. Скоро меня сдует с ненадежной опоры, и Росси лишится удовольствия убить меня собственной рукой…

Мое внимание было целиком приковано к врагу, и я не замечала, что эти резкие порывы ветра порождены не одним лишь движением воздуха, пока нас обоих не накрыла тень.