Трое в Долине - Юрий Никитин

Во дворе в самом деле было тихо. Некоторое времяприслушивались, воевода проговорил с недоверием:

— Неужто заканчивается? В прошлый раз всю ночьотмахивались... А на перевале так и вовсе едва-едва выскользнули.

Хозяин прислушался, кивнул:

— Похоже, уже кончилось.

— А мы так никого и не стукнули? — удивился воевода. Глазана угрюмом, покрытом шрамами лице блеснули молодо. — Удивительно.

Рядом с Олегом Мизгирько сказал брату негромко:

— Что худого, если такое без нас?.. С другой стороны, батядолжен видеть, что мы умеем не только под ногами путаться.

Поймав взгляд отца, он с такой торопливостью снял запоры,что расшиб пальцы, но даже не поморщился, выскочил с топором наготове, глазагорят, отвратительно готовый бить и убивать, крушить, расплескивать мозги,отнимать жизни, пусть даже у волков-оборотней, но все же творение Рода...

То ли дело я, подумал Олег. Без пролития крови. Толькопепел, только кучки золы да изредка недогоревшие косточки. Вроде бы и не убивалникого, а оно само так вспыхнуло, сгорело, а кричали и вопили просто так. Лапуили хвост прищемили.

Старший сын вышел с осторожностью, топор наготове, быстроосмотрелся, не двигаясь с места, а младший уже перемахнул через перила, исчез втени, куда не доставал лунный свет. Там догорало, донесся глухой удар, визг,хриплое дыхание, затем довольный, хоть и задыхающийся голос:

— Один подкоп устраивал!..

Пятясь, младший выдвинулся в полосу лунного света. Обеими рукамитащил за хвост огромного волчару, слишком крупного, чтобы быть обыкновеннымволком. Вдоль хребта пролегала полоса серебристой шерсти, то ли поседел повозрасту, то ли какой-то отличительный знак.

Крупная лобастая голова волка была сплющена, явно младшенькийбил обухом, чтобы не промахнуться. За волком тянулась темная полоса, к запахугари и горелого мяса добавился запах свежепролитой крови.

— Самый хитрый, — заявил он победно. — Забрался бы в подвал,а там все наши запасы...

— По самому больному месту, — сказал зло старший. — Нет, наэтот раз не простые волки, не простые!

— Совсем не простые, — согласился младший.

Олег вышел на крыльцо, в ноздри ударил сильный запах гари, идругого очень знакомого запаха, когда Таргитая оставляли жарить мясо на костре,а он засыпал в тепле. В спину грубо толкнули, он послушно сошел по ступенькам,слыша, как они потрескивают, пересохшие в сухом горячем воздухе, почерневшие,будто перепачканные дегтем.

Луна холодно и бесстрастно освещала странно изменившийсядвор. Исчезла коновязь, колодезный сруб, маленькая пристройка, где сам хозяинподковывал коней, даже до леса дорога пугающе открылась: забор исчез, на егоместе красной россыпью горят крупные уголья, похожие на гигантские рубины. Весьдвор был серым от пепла, кое-где под горкой золы багровели угли. Воздух сталгорячим и неподвижным.

Олег осторожно прошел через двор, за каждым шагом взвивалосьсерое облачко. Под подошвами изредка хрустели угольки. Луна светила вполсилы, акогда ненадолго ушла за облачко, Олег с досадой подумал, что сейчас бы волчьиглаза оборотня...

Хотел возвращаться, но слева неприятно падала едва заметнаяв свете звезд тень, в том углу между стеной дома и конюшней темнее, чем в бочкес дегтем, он подошел, чувствуя смутно, что делает глупость, но в то же времячутье молчит, опасности, вроде бы, нет...

Темная тень мелькнула так стремительно, что он не успел ивспикнуть, как тяжелая туша обрушилась на спину, мощно пахнуло волчьим духом.Острые когти пробили толстую кожу волчовки, локоть ожгло болью, Олег сообразил,что это его тело само, защищаясь, мигом скорчилось, отбиваясь локтями, левыйугодил волку по пасти, там взвыло, страшные зубы мелькнули у горла, он тут же,не отдавая себе отчета, вцепился обеими руками в мохнатое горло.

Темная земля и звездные россыпи поменялись местами, онударился о твердое, покатились под стену, в глухую тень. Волк был непомернотяжел, Олег давил горло изо всех сил, но шерсть толстая, мохнатая, волк пыталсядостать до его лица когтями, Олег отстранялся, сам хрипел от натуги.

К счастью, послышались торопливые шаги. В лунном светепоявились сыновья хозяина. С топорами наготове, остановились, напряженновсматриваясь в темень:

— Там что-то шебаршится!

— Точно!

— Эх, лук бы...

— Давай посмотрим, что там бьется...

Старший, Олег узнал по голосу, сказал осторожно:

— Если бы волк, уже бы прыгнул... Наверное, раненый.

— Добьем, — предложил младший.

— Раненый зверь опасен, — сказал старший значительно. — Батяэто всегда говорил.

— Так мы его разом топорами! С двух сторон.

Старший подумал, прислушиваясь к борьбе, слышались тяжелыехрипы, возня, будто тяжело раненый волк пытался ползти.

— Не стоит, — сказал он наконец. — Слышишь, как сопит?.. Онже размером с коня!

Младший долго вслушивался, сказал с сожалением:

— Да... Такого бы завалить, хотя бы добить — год быхвастаться можно.

— Не будем, — решил старший. — Он если не ранит, то рубахипорвет. А ты знаешь, сколько я за нее отдал?

— Знаю, — ответил младший, в голосе послышалась зависть.

Их залитые лунным светом фигуры уже расплывались передглазами Олега, Он хрипел от усилий сдержать напор волка, тот навалился и израспахнутой, как горящая печь, пасти валил смрад гниющего мяса, зубы блисталидлинные, как ножи, глаза горели желтым, в них Олег увидел сквозь заливающийглаза пот свое искаженное мукой лицо.

Он ощутил, что волчьи зубы дотянулись до его лица. Больноцарапнуло нос, он дернул головой, в шейных позвонках больно хрустнуло и сталогорячо. Едкий пот щипал глаза, голову изнутри разламывал грохот, а одна залитаялунным светом фигура сказала другой:

— Похоже, подыхает...

— Вот и пусть, — рассудила другая.

— А мы, добив, притащили бы бате шкуру!

— А кто мешает снять шкуру с подохшего?..

— Да застыла бы...

— А ты слушай!.. Как хрипеть перестанет...

Олег с усилием отвел на миг тяжелую тушу, пытался свалить,но с той стороны уперся в сырые бревна. Сверху на лицо капнуло горячим илипким, Олег затуманенным сознанием понял, что это то ли слюни, то ли потзверя, в последнем усилии сдавил шею сильнее, пальцы дрожали и отказывалисьслушаться, он чувствовал, как по горлу зверя пытается пробиться что-то, можетон тоже задыхается, в желтых глазах тоже темнеет, теперь кто кого переможет...