Чудачка - Юлия Фирсанова

Все счастливые семьи счастливы одинаково? Как бы не так, если в обычную жизнь обычной семьи обычного мира властно вмешиваются факторы, личности и явления извне.

Прошло чуть больше года с тех пор, как один за другим были зарегистрированы два брака. Веры Последней и Дмитрия Шельги, а затем, через небольшой промежуток времени — как документы удалось получить, так сразу, — Надежды Последней и Дарсена Винтера. Через «т», потому как с «д» земной слух родовое имя законника воспринимать категорически отказывался. И если Вера легко и радостно взяла фамилию мужа, то Надя так и осталась Последней по совету супруга. Дарсен буквально наслаждался игрой слов и его подтекстом и совсем не страдал по поводу разницы в фамилиях.

Маленькая квартирка в пятиэтажке, особенно в свете напророченного прибавления, новые семьи не устроила. Вера переехала к мужу, а Надя в небольшой особнячок разорившегося бизнесмена. Дарсену оказался совершенно чужд дух коллективизма, а легкость распространения инфекций в многоэтажке стала последним аргументом в чаше доводов. Короче, законника не устроил даже таунхаус, только свой отдельный дом с высоким забором, и точка! Принесенных на Землю средств достало с лихвой.

Но собственные семьи и работа вовсе не исключили регулярных семейных встреч, а уж когда у новоиспеченной Шельги наметилось прибавление в семействе, Надя старалась бывать у мамы почаще. Где-то на шестом месяце ожидания Вера проснулась ночью и вспомнила все перипетии истории с клещом, рассказанной ей Дмитрием. Вспомнила и больше не забывала. Увы, ее память стала не только первой, но и единственной ласточкой в изменениях мира. Никто из команды-паутинки своих заслуг так и не вспомнил. Зато теперь в присутствии Веры домашние могли спокойно обсуждать дела иномирные и даже беседовать с Двадцатью и Одной. Женщина стала их слышать. Правда, отвечать не стремилась. Побаивалась!

А потом ей и вовсе стало не до историй. Родилась двойня мальчишек, вопреки ожидаемому пацану! Надюшка, умиляясь маминой радости, каждую свободную минутку старалась провести с маленькими. Дмитрий сиял и гордился супругой, та светилась, а Дарсен поглядывал на жену и непрозрачно намекал, что пора и им поучаствовать в деле преумножения Надежд. И раз два пацана уже есть, он согласен на парочку дочек, можно не разом, а по одной. Надя розовела и совсем не возражала.

Когда малышам, названным в честь дедов обоих родителей Колей и Мишей, исполнилось по три месяца, Надя в очередной раз приехала навестить крошек. Она, забавляя братьев подвесной каруселькой с музыкой и разноцветными фигурками совят, заметила, что братишки глядят вовсе не на движущиеся по кругу пластмассовые игрушки, а куда-то влево. Именно туда они и потянули свои пухлые ручки. Надя невольно отследила направление и ойкнула. Детки тянулись к большой красной нити Ткани Мироздания, выделяющейся даже на фоне общей пестроты цветов. Пальчики, к счастью, проходили насквозь, но, тут Надюшка могла бы поклясться, малыши явственно видели нить.

— Силы, — привычно позвала Надя, мысленно обращаясь к печати на ладошке.

— Звала, избранная? — с готовностью отозвались Двадцать и Одна.

— Мне только кажется или Коля с Мишей видят Нити Мироздания? — осторожно уточнила Плетущая. — Вы можете проверить?

Силы на несколько мгновений замерли, очевидно активируя свой сверхъестественный сканер, и восторженно выдохнули, пускаясь в яркий танец с переливами радуг, что вызвало громкий довольный смех младенцев:

— Воистину, Надежда, твои братья зрят нити структуры мира! И нас они видят!

— Ой, значит, дар Плетения заложен генетически или только в техническом мире стала возможна активация спящего в семье гена? — задумалась Надя, радуясь и одновременно беспокоясь.

— Воистину так для мира твоего и для тех, кто в пределах его рожден, и твои потомки тоже должны наследовать искру дара! — залучились довольством Силы. Кажется, они уже мечтали о семейном подряде Плетущих Мироздание.

Надя же смотрела на веселящихся братишек и соображала, как бы потактичнее сообщить о необычности малышей маме и Дмитрию, а Дарсену о перспективах их собственного размножения.

Смотрела, смотрела, а потом махнула рукой: расскажет как есть. В конце концов, маленькие дети только видят, а трогать нити не могут и, пока она их не научит тому, как это делать, ничего не натворят.

— Мама, Дима, Дарсен! Подойдите, пожалуйста! — позвала Надя, выходя на порог детской.

Мама с вымытой тарелкой и полотенцем, Винтер с чашкой и полотенцем наперевес и Дмитрий подошли быстро.

— Силы посмотрели на деток и говорят, что они тоже вырастут Плетущими Мироздание, как я, — призналась Надя.

Тарелка упала на пол из ослабевших маминых пальцев и издала мелодичное «дзинь!», распадаясь на четыре почти правильных осколка.

— К счастью, — вздохнул Дмитрий.

— Э? — неуверенно свел брови Дарсен и уточнил: — А у нас, Надя?

— Наши, скорее всего, тоже.

Чашка пополнила груду осколков на полу.

— Пусть счастья будет больше, а, малышка? — кривовато улыбнулся законник.

— Пусть, — согласилась Надежда и мысленно продолжила: она их научит, что делать с нитями, а если не будет получаться, позовет на помощь! Пусть дети растут счастливыми среди радуги звуков, вкусов и красок!