Латунный город - Шеннон Чакраборти

Они вошли в огромный дворцовый парк, и ее сердце забилось чаще. Мраморные тропинки разбегались в солнечных травах, укрытые ухоженными деревцами. Свежий ветерок доносил запахи роз и цветков апельсина. Поблизости журчали изящные фонтаны, рябые от листьев и цветочных лепестков. В воздухе разливались трели сладкоголосых птиц и звуки лютни, играющей вдалеке.

Подойдя ближе, Нари увидела, что на первом ярусе исполинского зиккурата с одной стороны совершенно отсутствовала стена, а потолок поддерживался на толстых колоннах, возведенных в четыре ряда. Из пола поднимались фонтаны, наполненные цветами, а сам мраморный пол казался почти что мягким, вероятно, стоптанный многими тысячами ног. Зеленый мрамор с белыми прожилками напоминал траву, как будто сад продолжался и внутри этого зала.

Нари казалось, что тут могли уместиться тысячи, но сейчас в зале присутствовало, навскидку, не больше двухсот джиннов. Все они собрались вокруг ступенчатой платформы из такого же мрамора, что и пол. Примерно с середины зала пол брал уклон вверх и поднимался выше, пока не упирался в дальнюю стену.

Внимание Нари было приковано к мужчине в центре платформы. Король джиннов восседал на ослепительном троне, усыпанном искрящимися камнями и украшенном тончайшей резьбой по камню. Его бронзовая кожа лучилась силой и властью. Угольно-черный кафтан дымом клубился у его ног, а голову украшал тюрбан из красиво раскрашенного шелка с сине-лилово-золотыми разводами. Впрочем, судя по тому, как почтительно присутствующие склоняли перед ним головы, этому джинну не требовались одежда и трон, чтобы показать, кто здесь хозяин.

Когда-то король, наверное, был красивым мужчиной, но седеющая борода и брюшко под кафтаном выдавали его зрелый возраст. Только в лице читалась не по-стариковски ястребиная хватка, и металлически-серые глаза смотрели внимательно и живо.

Устрашающе. Нари сглотнула и отвела взгляд, чтобы изучить остальных. Помимо дружины стражников на верхних ярусах мраморной платформы находились еще трое. Самый старший, с согбенными плечами, смахивал на Дэва, а его коричнево-золотой лоб был помечен темной угольной линией.

Еще два джинна разместились на соседней платформе. Первый сидел на пышной подушке и одет был почти так же, как и король. Его черные волосы были растрепаны, а щеки слегка зарумянились. Он потирал бороду и рассеянно поглаживал бронзовый кубок. Он был красив, а его манеры отличала непринужденность, свойственная, по ее опыту, богачам и бездельникам. Сходство с королем было в нем очевидно. Скорее всего, сын. Нари загляделась на кольцо с увесистым сапфиром на его мизинце: принц.

За спиной принца стоял юноша, одетый почти по-солдатски, только его тюрбан был темно-алым, а не серым. Он был высокого роста, с колючей бородой и угрюмым выражением на тонком лице. Несмотря на такую же сияющую кожу и острые уши, как у всех чистокровных джиннов, Нари не понимала, к какому племени его отнести. У него была темная, почти как у торговцев солью из Аяанле, кожа, но металлически-серые, как у Гезири, глаза.

Их никто не замечал. Внимание короля было обращено вниз, в зал, где препирались два каких-то типа. Он вздохнул и щелкнул пальцами. Босой слуга вложил в его протянутую руку кубок вина.

– …это монополия. Я знаю немало тохаристанских семей, где прядут нефритовую нить. Нужно запретить им сговариваться, когда они продают товар купцам Агниванши.

Опрятно одетый длинноволосый джинн скрестил руки на груди. На шее у него болталась нитка жемчуга, еще две были обмотаны вокруг запястья. На пальце сверкало золотое кольцо.

– Откуда у тебя такая информация? – поинтересовался второй.

Он был повыше и слегка смахивал на китайских ученых, которых Нари видела в Каире. Любопытная Нари встала перед Дарой, чтобы получше их рассмотреть.

– Признайся, у тебя шпионы в Тохаристане!

Король остановил их взмахом ладони.

– Я ведь только что разбирался с вашими проблемами. Боже Всемогущий, почему вы продолжаете вести друг с другом дела? Есть ведь и другие… – Он умолк.

Встал. Кубок выпал из его рук и разбился о мраморный пол, забрызгав королевский кафтан. Разговоры смолкли, но король ничего не замечал вокруг себя.

Он смотрел Нари прямо в глаза. И одно слово молитвенно тихо сорвалось с его губ:

– Манижа?