Золотой империал - Андрей Ерпылев

Слава богу, что сдержался: Князь первым заметил погоню и не преминул сообщить беглецам, что тонуть, возможно, не придется — их после вчерашнего сражения просто порежут на куски.

— Помолчали бы... — пропыхтел красный как рак Чебриков, натужно ворочая тяжеленным веслом. — Вас-то тоже не пощадят.

— Как бы не так, господин легавый! Как бы не так! — злорадно возразил на это графу Кавардовский. — Русский мужик всегда отличался сердоболием и сочувствием к невинно заточенным. Тем более мой же коллега по ночному ремеслу. Так что, мсье...

— Первым, кого прирежут, будете вы, князь, и я вам это обещаю, — заверил его Николай. — Возьму уж грех на душу. Я же не дворянин — мне политесы как-то...

— Не трудитесь, Николай Ильич, — посоветовал Чебриков. — Эту... рептилию словом не проймешь, а если что, я сам его придушу. Из классовой солидарности, так сказать...

Моторная лодка, переполненная жаждущими реванша головорезами Базуки, тем временем все больше и больше сокращала расстояние, имея подавляющее преимущество в скорости перед дырявой развалюхой.

— Почему они не стреляют? — Валя, как всегда легко, впала в панику, бросив уже практически бесполезную банку.

— Живьем хотят взять, разве непонятно? — буркнул Николай.

Жорка тоже отшвырнул банку и схватился за двустволку.

— Я им так просто не дамся... Ротмистр вздохнул и, бросив весло, принялся расстегивать куртку.

— Стрелять не стоит: у них автоматическое оружие и одним залпом они изрешетят всю лодку, да и нас заодно. Вместе с вами, Кавардовский! — Язвительный поклон в сторону несколько поубавившего свою резвость Князя. — Поэтому нужно использовать последний шанс.

До вражеской посудины оставалось уже не более пятидесяти метров, и отлично можно было различить человека в белом с биноклем в руках на ее носу, а также десяток бритоголовых парней, вооруженных автоматами и помповыми ружьями, позади.

— Петр Андеревич, вы же не станете... — всполошилась Валя, сжимая мокрыми и перемазанными ржавчиной ладонями щеки.

— Стану, мадемуазель, стану... Берите весло, Георгий, и постарайтесь все-таки добраться до цели. Обо мне не думайте...

— Петр!..

Вместо ответа ротмистр, скинув с ног ботинки, почти без всплеска исчез в мутных волнах.

* * *

Стоящий на носу с биноклем в руках Клещ в развевающемся по ветру белом дождевике, испятнанном брызгами, летящими из-под носа моторки, строго-настрого запретил открывать огонь по приближающейся лодке.

— Живьем всех взять, живьем. С мужиками поболтаем, девку — на хор!

Последнее замечание вызвало одобрительный гул у братвы, мечтавшей поскорее дорваться до беглецов, особенно до проклятого ниндзя.

— Глянь, Леха! — Базука опустил свой бинокль. — Кажись, кого-то за борт сбросили. Или что-то.

— Наверное, того, связанного. Видать, наш человек был... — Клещ напряженно всматривался в окуляры.

— Жалко... Может, выплывет?

— Связанный?

Вадик снова перекрестился.

— А кота этого, заразу, собственноручно утоплю! — мечтательно произнес он. — Вон он: видишь башка ушастая из-за борта торчит! В мешок подлеца да в воду!

— Ты явно неравнодушен к котам, Вадя! Это что-то патологическое... — Клещ повернулся к другу, опуская бинокль. — Всем приготовиться к абордажу...

— Чего-чего?..

— Захватим это корыто, говорю!

В этот момент лодку, идущую на полном ходу, слегка качнуло, словно она налетела на мель, и над бортом в вихре брызг сразу на метр выросло что-то непонятное, черное, блестящее, словно бы облитое мокрой кожей.

— Атас! — завизжал Базука, занося руку для крестного знамения.

Ударила жиденькая автоматная очередь — у кого-то из братвы не выдержали нервы. В этот момент лодка резко накренилась и перевернулась.

Последнее, что успел увидеть в своей жизни оглушенный, полузахлебнувшийся и полуослепший Клещ, был бешено вращающийся винт моторки. В следующий миг мир окунулся в багровую бездну.

«Анюта... — успело пронестись в уже наполовину умершем мозгу Алексея. — Анечка моя...»

* * *

— Ну что там, что? — Валя, вытягивая шею, все пыталась разглядеть что-нибудь в том месте, где несколько минут назад исчезла преследовавшая их моторка.

Мужчины, опустив ненужные уже весла, понуро сидели, уставясь на мокрое дно лодки, в плескавшуюся воду, в которой намокала сброшенная ротмистром перед прыжком в воду куртка. Даже Кавардовский притих и смотрел куда-то в сторону.

— Может быть, выплывет. Вода-то теплая...

— При чем здесь температура воды? Там винт... И волна опять же. Видишь: ни одного предмета на поверхности не плавает. Все потонули. Да и времени прошло изрядно. Ладно, Жорка, бери весло.

В этот момент мокрая рука, беззвучно взметнувшись из-за борта, крепко вцепилась в рассохшиеся доски.