Ричард Длинные Руки - фрейграф - Гай Юлий Орловский

— Просьбе?

Я улыбнулся жуткой пастью.

— Мириам умеет просить. Она вообще поразила своей отвагой, упорством и жизнестойкостью. Из нее могла бы со временем получиться неплохая дракониха…

Мириам быстро сказала Растенгерку:

— Это похвала, милый.

Он буркнул, поморщившись:

— Я догадался.

— Все остальное меня не касается, — закончил я.

Он спросил настойчиво:

— А позволительно ли мне будет узнать, что вас касается? Насколько помню, обладающие речью драконы давно исчезли из этих краев. Значит, вы издалека. Что вас привлекло?

— Хороший вопрос, — одобрил я. — Из вас получится неглупый правитель.

— Благодарю вас, господин дракон.

— Меня ничто не привлекло, — сообщил я и оглядел их свысока. — Меня послали. Мой господин, величайший из владык и земных властелинов, само имя которого приводит врагов в трепет, повелел и послал.

Я потыкался лбом в песок, выказывая священный трепет при упоминании великого Властелина всех драконов, Растенгерк тоже поклонился и сказал почтительно:

— Можно ли нам, простым смертным, услышать это великое имя? Можем ли мы, уточняю, удостоиться такой чести… за прошлые или будущие заслуги?

Я подумал, кивнул.

— Нынешние ваши заслуги… недостаточны, но в счет будущих могу изволить сообщить. Имя моего грозного и ужасного господина, повелителя драконов Огня, Льда, Воды, Ветра, а также всех звездных, лунных и солнечных драконов… пока сокрыто в мраке вечности. Но когда откроется, мир содрогнется!

Ярл вздрогнул, пробормотал:

— Боюсь и подумать, что это за имя.

— Я тоже, — произнесла Мириам враждебно.

— Но я никак не думал… — пробормотал Растенгерк.

Мириам тоже выглядела ошарашенной, а я сказал важно:

— Мой великий и ужасный господин редко выказывает свою мощь даже другим повелителям вселенной, а уж мелким земным властелинам… гм… никогда. Здесь его волю исполняют простые люди: короли, крестьяне, рыцари, олени… хотя олени вроде бы не люди… ах да, точно! Но все равно, и они выполняют его волю. Даже муравьи пойдут и сделают то, что господин велит или прикажет.

Лицо Растенгерка потемнело, в глазах тревога сменялась ужасом, но он ее отодвигал и, когда заговорил, голос уже почти не дребезжал:

— Вы здесь по велению своего господина?

— Да.

— Он велел что-то сделать?

— Да.

— Осмелюсь ли узнать?

Я пророкотал благосклонно:

— В тебе чувствуется мужчина. Ты ведь мужчина, верно?.. А то с этими нарядами вас иногда путаю. Ты не стал спрашивать, почему у меня такие глазки, почему такие ушки и так далее. Мой господин велел осмотреть эту страну и на месте решить, как поступить в случае ее непригодности для господина. Залить всю огнем, затопить волнами моря, обрушить целиком в ад… или оставить все, как есть, но покорить ее своей воле.

Ярл вскинул голову, глаза засверкали неистовым огнем.

— Мы никогда не покоримся чужаку! Наши предки триста лет берут дань с Сен-Мари!

Я буркнул:

— Это было, пока из-за Великого Хребта не явился воин, пользующийся благосклонностью моего господина. Он сразу же поверг к стопам своего коня королевство, разбил и вышвырнул варваров… и все это абсолютно не прибегая к магии, к потусторонним силам, не призывая ни нас, драконов, ни Подземных Демонов, ни Гробхов Моря, ни Вихри Смерти… ни прочие чудовищные силы, над которыми властен мой господин и которые могут разрушить весь мир, а не только ваши крохотные королевства… Мне вообще-то все равно. Я склоняюсь к тому, чтобы посоветовать ему уничтожить этот край ввиду его бесполезности. Для этого ему нужно будет всего лишь повернуть кольцо на пальце камнем вниз. И — все.

Они медленно и страшно бледнели, снова одинаковые. Мириам непроизвольно ухватилась за руку Растенгерка, а тот сжал ее ободряюще, нервно сглотнул слюну и проговорил:

— А что значит покориться воле твоего господина?

Я прорычал как можно небрежнее:

— Собственно, почти ничего. Он может и забыть, что у него есть еще и ваше крохотное королевство. Это так, одни слова… Люди почему-то придают им столько значения, а мой господин столько веков провел в облике человека, что часто и думает, как человек. Но я считаю, что вы трое лично в любом случае должны быть благодарны моему господину…

Ярл спросил настороженно:

— Это почему? Ах да, ты прав…

Мириам медленно опустила взгляд.

— Вообще-то… однако мы благодарны тебе, а не твоему господину.

Я фыркнул.

— Мы, драконы, выполняем волю великого и могучего, будь его имя славно во веки веков и даже дальше! Вернувшись, я должен держать ответ, что видел, слышал и что делал. А делал я только то, что одобрил бы мой господин. Будь мой господин жестоким и коварным, я бы свой полет начал с того, что везде бы сеял пожары, разрушения и смерть…

Растенгерк обнял Мириам за плечи, взгляд его блеснул.

— Передай своему господину, что я готов признать его власть…

Мириам запротестовала:

— Милый, от тебя все отвернулся! А то и взбунтуются!.. Ты только что говорил, что никогда не покоришься!

Он сказал мягко:

— Ты давно сбежала из дворца, не успев изучить многих хитростей. В частности, тайные договоры. В благодарность за мое счастье, за Мириам, я клянусь в верности твоему господину, хотя об этом и не смогу везде говорить открыто, но обязуюсь скрыто проводить его политику.

Я буркнул:

— Это хорошо. Но вы, любезный ярл, давненько покинули свое племя благородных и великих… как так еще?.. ассиров. Уверены, что вас там ждут? То-то. Да и вообще… что вы только о себе? Узнаю эгоизм человеческий!.. Здесь еще и принцесса Вики, ей тоже нужно если не домой, то хотя бы к ее пока вымышленному, но где-то же существующему жениху. Однако мы не знаем, где он, а самое главное — сможет ли он прокормить жену? Боюсь, она не такая железная, как Мириам, верблюжьими колючками питаться не сможет. Да и звери… это от Мириам разбегаются, а с Вики все будет совсем наоборот.

— Спасибо, — сказала Мириам саркастически.

Вики спросила испуганно:

— Здесь дикие звери?

— Много, — заверил я. — Все сбегутся к тебе, сядут вокруг в пять рядов и будут любоваться, любоваться, любоваться. И сами подохнут, залюбованные, и ты не выберешься.

Она сказала горячо:

— Ты прилетишь, схватишь меня сверху в свои прекрасные сильные лапы и унесешь под облака!

Мириам и ярл смотрели то на нежную и трепещущую, как тропическая бабочка на северном ветру, принцессу, то на меня, их лица медленно темнели.