Побег - Роман Глушков

Кальтер не имел возможности наблюдать за тем, что творится снаружи, и для него штурм начался довольно резко и оглушительно. Сначала выстрелила одна из захваченных Синими Одеялами ракетных установок. Следом за ней — другая. Потом послышалась далекая и беспорядочная стрельба — орудийная и пулеметная. Вслед за ней воздух разорвал рев промчавшихся над тюрьмой ударных самолетов (очевидно, по ним и стреляли ракетчики). А спустя минуту разразилась такая канонада, что прежняя уверенность, будто спасатели не станут вести огонь по цитадели, покинула всех, кто был на подстанции. И хоть цитадель не подвергалась обстрелу ни с моря, ни с воздуха, ее стены и перекрытия заходили ходуном. Казалось, она готова рассыпаться в любой момент подобно карточному домику. Что и впрямь могло случиться, ведь раньше «Рифт-75» никогда не переживал таких потрясений.

Окна подстанции выходили не на океан, а на атолл. Это ограждало ван Хейса и его соседей по убежищу от шальных пуль, но и не позволяло им следить за событиями снаружи. Правда, когда в бой вступили катера и вертолеты, они завертелись вокруг тюрьмы, словно травящие медведя лайки, и картина за окнами стала оживленнее. Разве что Кальтер и Эйтор могли судить о ней лишь по шуму вертолетных винтов и катерных моторов. А также по комментариям наблюдателей. Которые, похоже, увлеклись зрелищем и забыли о валяющемся на виду пакале. И Кальтере, который ерепенился, наотрез отказываясь помочь директору спрятать артефакт.

Впрочем, когда спустя четверть часа в зал надуло из окон пороховой гари и дыма, ван Хейс вспомнил, чем он планировал заняться накануне штурма. И вернулся к разговору о пытках, поскольку откладывать их больше не имело смысла.

— Ты думал, ублюдок, я про тебя забыл?! — прокричал ван Хейс, нависнув над пленником. Орал он не потому, что был разъярен. Просто сейчас разговаривать нормальным тоном на подстанции — как, впрочем, и на всем «Рифте-75», — было невозможно из-за доносящегося отовсюду безостановочного грохота.

— Была такая мысль! — ответил Кальтер, также вынужденный говорить громко. — Но я знаю, что вы — человек слова, и не откажетесь так просто от своих планов.

— Совершенно верно, — подтвердил директор и вновь осведомился: — И ты все еще не изменил своего мнения?

Не желая почем зря надрывать глотку, Обрубок лишь категорично помотал головой.

— Ну и черт с тобой! Желаешь издохнуть в корчах — издыхай! — отмахнулся ван Хейс. И, подозвав Рисаля, стал объяснять ему, что от него требуется. Говорил директор много, подкрепляя свои слова выразительными жестами, но Куприянов слышал его речь из-за шума лишь короткими обрывками. И потому очень смутно представлял, каким образом он намерен воплощать свои угрозы в действительность.

По завершении этого инструктажа Рисаль понимающе кивнул боссу. Затем отставил в сторону автомат, снял броник, «разгрузку» и шлем и положил их рядом с оружием. После чего, избавившись от всего, что могло помешать ему в грядущей работе, взял пассатижи и подступил к пленнику. Но не набросился на него с ходу, а сначала проверил, надежно ли тот прицеплен наручниками к трансформатору, не ослабели ли путы у него на лодыжках и крепко ли затянуты тиски, удерживающие его протез.

Пока палач готовился, Кальтер в последний раз прислушался к шуму за окном. Судя по всему, сражение находилось в самом разгаре, хотя выстрелы ракетных установок уже не слышались. Понятно, почему. Ударные самолеты и корабельная артиллерия должны были уничтожить их в первую очередь, еще до того, как с авианосца поднимутся вертолеты с десантом. Рев реактивных двигателей и скорострельных авиационных пушек то и дело врывался в шумовую картину и утихал, чтобы вскоре накатить новой волной. Это самолеты, заход за заходом, педантично обрабатывали огневые точки Рошона, подготавливая плацдарм для высадки десанта. Пулеметы обороняющихся еще огрызались, но при таком обстреле с воздуха зэки, скорее всего, недолго продержатся на позициях. И сами оттуда сбегут еще до того, как те будут окончательно уничтожены.

Выиграть столкновение с армейской техникой зэки не могли в принципе. Зато они могли засесть в тюремных коридорах и потрепать морпехов, когда те, вторгшись на территорию тюрьмы, останутся без огневого прикрытия с моря и с воздуха. Вот тогда бой пойдет на относительно честных условиях, хотя, конечно, его исход тоже был предсказуем. Вопрос заключался лишь в цене, которую заплатят гости за свое участие в этой операции. Но принимая во внимание, что им противостояли не обычные уголовники, а бывшие военные, цена та могла стать для миротворцев достаточно высокой.