Побег - Роман Глушков

Подстанция, откуда поступающее с берега электричество распределялось по тюрьме, находилась в юго-восточной части верхнего открытого уровня. Попасть на нее с прогулочной площадки раньше было невозможно. Но после того как зэки понаделали в заборе брешей, доступ туда перестал быть проблемой. Забор вокруг самой подстанции оставался, однако, невредимым — видимо, из-за предупреждающих надписей «Осторожно: высокое напряжение!». С другой стороны, ломать его отсутствовала всякая необходимость. Тюремное ограждение было разрушено по двум уважительным причинам: дабы оно не препятствовало зэкам пересекать уровень напрямик, а также — в знак протеста. Опьяненным свободой зэкам больше не хотелось глядеть на океан через трехслойную стальную сетку и переплетения колючей проволоки. И они, пригнав со склада погрузчик, снесли им те пролеты забора, какие только смогли. А какие снести не удалось, на те попросту махнули рукой, потому что в дырявом виде забор уже никому не мешал.

Ограда расположенной на самом краю уровня — можно сказать, на отшибе, — подстанции ни у кого не стояла поперек дороги и обзор не загораживала. Единственный понесенный ею ущерб — ворота, что были вырваны тем же погрузчиком. И когда они исчезли, зэки тут же взяли этот стратегический узел под контроль, выставив там вооруженную охрану.

Пока уцелевшие вертухаи и работники администрации не сбежали в Поднебесье, за подстанцией, очевидно, приглядывало больше зэков. Но после того как бунтующие одержали победу, торчать возле трансформаторов целому отряду головорезов уже не имело смысла. Так подумал полковник Рошон, оставивший здесь всего троих автоматчиков. Их хватило бы, чтобы предотвратить возможную диверсию. И в то же время их было в три раза больше, чем хотелось бы Кальтеру.

Будь здесь не трое, а хотя бы четверо часовых, он уже поостерегся бы вступать с ними в драку и задумался бы над другим сценарием атаки. Но противников насчитывалось ровно столько, что риск выглядел оправданным. При должной расторопности Обрубок провернет все аккуратно и без лишнего шума. А тот шум, которого при такой работе не избежать, потонет в неутихающем гвалте, что доносился сюда с прогулочной площадки.

Кальтер, Харви и Эйтор прошли по валяющимся на земле вырванным воротам и решительно вступили на подстанцию. Поскольку за всей территорией можно было уследить из любой ее точки, Синие Одеяла не наматывали круги вдоль ограды, а сидели и резались в карты. Столик, вокруг которого они собрались, был сварганен из снятой с петель двери будки — главного здешнего сооружения — и инструментального ящика, на который та дверь была положена. Однако думать, будто легионеры ведут себя легкомысленно, было бы ошибкой. Каждый из них смотрел не только на свои карты, но и на сектор периметра, лицом к которому он сидел. Автоматы также лежали у Одеял под рукой. И были моментально схвачены ими, едва лишь на объекте появились посторонние.

Скарабей шагал впереди компаньонов и изображал старшего, что не вызывало у него ни капли радости. Но с ним во главе их группка выглядела более естественной, нежели бы ее возглавил Кальтер. Как бригадир зэков-работяг, Багнер всегда разводил их по тюрьме на те или иные трудовые участки. Это никого не удивляло раньше и, надо полагать, не удивит теперь, ведь после бунта работы у простых зэков не стало меньше. Скорее, наоборот. Одна только уборка трупов грозила занять у них несколько дней. Не говоря о прочей грязной, но необходимой работе, до которой гордые члены банд никогда не опустятся.

— А ну стоять! — рявкнул один из стражей трансформаторов, нацеливая автомат на приближающуюся троицу. Двое других легионеров последовали его примеру: бросили карты и выскочили из-за стола уже с автоматами в руках. — Стоять, кому говорят!