Побег - Роман Глушков

Часов у Куприянова не было, а у Рамоса их отобрал Монгол. Поэтому они не могли точно сказать, когда аномалия разродилась очередной тварью. По субъективным ощущениям Кальтера, между двумя последними «родами» прошло минут сорок — сорок пять. А поскольку чувство времени его подводило редко, то, скорее всего, не подвело и сейчас.

Новая капсула была крупнее предыдущей, но все же маловатой для бегемота-броненосца. Возможно, это был плевун, возможно, еще неизвестный искателям монстр. Выяснять такую подробность они не собирались. Обрубок помнил, что между появлением пузыря и его выпрыгиванием из кляксы проходило всего несколько секунд, и потому начал действовать незамедлительно.

— Бей скорлупу! — скомандовал он напарнику и долбанул копьем по верхушке капсулы. А потом еще и еще. Остервенело замолотив по ней, он старался бить все время в одну точку. Эйтор последовал его примеру, только стал дубасить в другое место. И с большей силой, ведь он орудовал шестом двумя руками. Сейчас искатели напоминали рыбаков, которые зимой долбят пешнями лед. Разве что рисковали они не в пример больше, ведь на рыбаков не набрасывались из-подо льда ядовитые чудовища.

Обрубок не слишком рассчитывал на успех этой тактики. И почти не сомневался, что им с чилийцем придется в итоге воевать с новой тварью по старинке. Однако его расчет оказался верен. Он решил, что если капсулы рассыпались от резкого взлета в воздух, значит, у них непрочная оболочка. Такая, что может быть разбита подходящим для этого инструментом. Прозрачное вещество, которое таяло почти мгновенно, было Кальтеру незнакомо. Да и вряд ли вообще на Земле найдется человек, способный уверенно сказать, что это такое. Но как бы то ни было, земной металл очень быстро это расколол. И пузырь, покрывшись тысячами мелких трещин, рассыпался в крошево, не успев всплыть даже наполовину.

Капли, в которые превратились осколки пузыря, упали в кляксу. И исчезли бесследно, не вызвав на ней ни всплесков, ни ряби. А вслед за ними туда же канул монстр, чья уродливая голова едва успела показаться из аномалии. Однако дальше путь ему был заказан. Лишившись защиты, он как будто и сам испарился вместе с нею — был, а через долю секунды уже не существовал. Не утонул в кляксе, как могло показаться на первый взгляд. Чтобы утонуть, ему надо было сначала в нее погрузиться. Но Обрубок мог поклясться, что торчавшая из разлома башка туда не погружалась, а просто сгинула. Так, как исчезает тьма, стоит лишь направить на нее луч яркого света.

— Получилось! У нас и правда это получилось, сеньор! — возликовал Эйтор, потрясая копьем.

— Пожалуй, что так, — кивнул Куприянов. Радоваться вместе с компаньоном ему мешала застарелая привычка встречать собственные победы и поражения с одинаково невозмутимым видом. В свое время его учили, что нельзя давать волю эмоциям. Никогда и ни при каких условиях. Как бы ни был ты уверен в текущей ситуации, она могла в любой миг измениться. И если не успеешь вовремя среагировать на это из-за собственных эмоций, тебя может убить любая, даже малейшая допущенная тобой ошибка.

Как любой другой человек, Кальтер не раз допускал ошибки. Но только не такие элементарные.

— Ладно, раз с этим дерьмом разобрались, ты теперь дежурь здесь, а я пойду прогуляюсь по округе. — Обрубок решил не тратить время на сантименты и возвратился к прерванной работе. — Постараюсь вернуться через полчаса, к прибытию следующего гада. Если, конечно, из-за нашей выходки они не перекроят график своей переброски на «Рифт». Поэтому смотри, не зевай! Если что, сразу ори — прибегу так быстро, как только смогу.

И, соскочив с платформы, зашагал по залу дальше.

При работе с десканом не требовалось соблюдать какие-то особые правила. Кальтер мог ходить по станции как угодно, лишь бы просканировать ее целиком. Нельзя было оставлять «слепые» зоны, что по той или иной причине выпадали из радиуса поиска. Ничего сложного… разумеется, когда никто не желает тебя пристрелить, загрызть или отравить.

Не исключено, что Обрубку придется подняться уровнем выше. Или даже двумя уровнями. Там, скорее всего, тоже никого сейчас нет. Раз уж монстры рванули все как один наверх с нижнего уровня, то со второго, третьего и последующих они и подавно сбежали. Впрочем, это еще не гарантировало, что среди них нет глухих особей. Тех, что не поддались общему порыву и, сидя в темном уголке, продолжали дожидаться, когда в поле их зрения угодит неосторожный человечишка.

В первый раз с начала этой экспедиции Куприянов остался в одиночестве. Обычно ему нравилось, когда в спокойной обстановке его никто не тревожил и не путался у него под ногами. Но, насидевшись в карцере, сегодня он был не прочь с кем-нибудь поболтать. Когда Рамос не будил в Кальтере паранойю, он был неплохим спутником: говорил в меру и по существу, выполнял распоряжения с первого раза и не лез на рожон. Кажется, Кальтер в нем не ошибся. Этот вертухай был из вольнонаемных, возможно, служил в армии, но недолго, умел за себя постоять и мог убить зэка, если это требовалось, но не более. Нормальный по здешним меркам тип. В принципе могло быть и хуже. Окажись на месте Эйтора, к примеру, Дикий Гусь, с ним точно возникли бы проблемы. И к этому часу либо он прикончил бы Обрубка, либо Обрубок избавился бы от него. А тухло-яичные гады расправились бы вскорости с Обрубком. Потому что с одной рукой он не сдержал бы их вторжение, даже несмотря на то, что они лезли сюда поодиночке.