Королевство гнева и тумана - Сара Маас

– Я бы очень хотела познакомить с тобой моих сестер. Пусть не сегодня. Но если ты когда-нибудь согласишься…

Она вскинула голову. Может, я опять сказала что-то не то?

– Я хочу, чтобы они услышали твою историю. И знали, что существует особая сила… – Я поняла, что и сама хочу узнать историю Мор. – Особая сила, которая помогает выдерживать самые мрачные времена и самые тяжелые испытания. И при этом не черстветь сердцем, а оставаться доброй, готовой доверять и идти навстречу.

Мор плотно сжала губы и заморгала.

У двери я остановилась и снова повернулась к ней:

– Ты меня прости, если поначалу я была не такой общительной и не смогла ответить на твой теплый прием. Я… я до сих пор учусь новой жизни.

Объяснение получилось неуклюжим, но вполне точно описывало, какой развалиной я сюда явилась, сбежав от Тамлина.

В ответ Мор спрыгнула с кровати, сама открыла мне дверь и сказала:

– У меня и сейчас бывают дни легкие и тяжелые. Но нельзя позволять тяжелым дням брать верх.

Похоже, и меня сегодня ждал очередной тяжелый день.

Амрена и Мор оставались в Веларисе – управлять городом и готовить наше неизбежное путешествие на остров Сонного королевства. Я же в сугубо мужской компании отправлялась в мир смертных, и мне предстояло выбрать, с кем из троих лететь: с Ризом, Кассианом или Азриелем. М-да, невелик выбор.

Насколько я знала, Риз совершит переброс и доставит нас к невидимой черте, разделявшей миры. На расстоянии в четверть лиги от берега имелся такой же невидимый «пролом» в стене, через который мы и проникнем в мир смертных.

Мы вышли в переднюю. Все трое оделись в боевые кожаные доспехи, а меня закутали в тяжелый плащ на меху. Я шагнула к Ризу и вдруг снова почувствовала у себя на бедрах его руки. Я как будто снова заглянула в его разум, ощутила его холодный гнев. В его арсенале была громадная сила и… маски. То и другое помогало Ризу защищать себя, своих друзей и свой народ. Он повидал и выдержал столько всего невыразимо ужасного и отвратительного, однако… я помнила его нежное прикосновение. Оно было похоже на…

Усилием воли я оборвала воспоминание и объявила:

– Я полечу с Азриелем.

Риз и Кассиан переглянулись. Оба посмотрели на меня так, будто я объявила о желании прогуляться по Веларису голой. «Певец теней» лишь склонил голову и сказал:

– Конечно.

Спасибо, что он ограничился одним этим словом.

Перебросить всех сразу Риз не мог. Первым он перебросил Кассиана и вскоре вернулся за Азриелем и мной.

Главный шпион Ризанда ждал молча. Я старалась не выглядеть слишком уж несчастной, когда он подхватил меня на руки и его тени коснулись моей шеи и щек. Риз слегка нахмурился. Я сурово посмотрела на него и сказала:

– Постарайся, чтобы ветер не растрепал мою прическу.

Риз усмехнулся, схватил Азриеля за руку, и мы трое исчезли в темном вихре.

Нас окружали звезды и темнота. Изуродованные руки Азриеля крепко сомкнулись у меня на талии. Мои руки обвили его шею. Я напряглась в ожидании, считая секунды до окончания переброса.

Нас вынесло в пространство, полное ослепительного солнечного света и ревущего ветра. Началось знакомое падение камнем вниз.

Потом Азриель расправил крылья, изменив направление полета. Его мускулистое тело напоминало теплые камни. Руки, испещренные шрамами, держали меня крепко, но с величайшей осторожностью. И шлейф теней за нами не тянулся, словно Азриель оставил их в Веларисе.

Под нами, впереди и позади, простирались воды громадного синего моря. Вверху неторопливо плыли причудливые крепости, построенные из облаков. А слева… Темная полоска на горизонте. Земля.

Земля Двора весны.

Может, Тамлин и сейчас торчал на западной морской границе? Помнится, однажды он вскользь упомянул о каких-то «сложностях» там. Если да, способен ли он почуять меня? Почуять всех нас?

Я быстро отогнала эти мысли. Сейчас они только мешали, поскольку я почувствовала стену.

Будучи смертной, я ощущала ее лишь как невидимую преграду.

Став фэйри… я по-прежнему не видела стену, зато слышала, как она потрескивает от наполняющей ее магической силы. Привкус этой силы я ощущала и на языке.

– Противное местечко, – сказал Азриель.

Говорил он тихо. Я едва слышала его сквозь гул ветра.

– Теперь я понимаю, чем вас… нас удерживали все эти столетия, – сказала я.

Каждое мгновение приближало нас к невидимому источнику гигантской силы.

– Ты привыкнешь к словам, – ответил Азриель.

Мое лицо утыкалось в его доспехи. Его лица я не видела. Зато видела, как причудливо меняется свет внутри синего сифона. Камень сейчас напоминал глаз дремлющего зверя из тех, что обитали в холодных краях.

– Я сама толком не знаю, кем себя считать, – призналась я.

Возможно, при других обстоятельствах я бы не произнесла этих слов, но, кроме Азриеля и завывающего ветра, их больше некому было слышать. Риз успел перебросить себя через стену. Там же находился и Кассиан.

– Я живу побольше твоего – пять с половиной веков, – но тоже не знаю, кем себя считать, – ответил мне Азриель.

Мне все-таки хотелось взглянуть на его красивое ледяное лицо, однако Азриель плотнее сжал меня, напоминая, что мы в воздухе и я могу упасть.

Как он сумел почуять «пролом» в стене – я и понятия не имела. Для меня стена оставалась невидимой.

Но когда мы проскользнули в «пролом», я почувствовала. Мне показалось, что стена ударила по мне, досадуя на наш дерзкий полет. Невидимые потоки силы пытались заделать брешь и не могли.

Мы оказались по другую сторону стены.

Ветер вдруг сделался колючим. Теперь он не обдувал лицо, а норовил укусить. Заметно похолодало. В мире смертных еще царила зима, а я успела забыть, какими жгучими и холодными бывали зимние ветры.

Азриель развернулся и полетел к берегу, над которым уже летели Риз и Кассиан. Я дрожала даже в меховом плаще. Если бы не тепло Азриеля, я бы уже окоченела.

Мы подлетели к песчаному берегу у подножия белых скал, за которыми расстилалась заснеженная равнина с темными пятнами стылых зимних лесов.

Земли людей.

Мой бывший дом.