Пчелиный волк - Эдуард Веркин

– Энлиля убили, – сказал кто-то в тишине.

Ариэлль расхохоталась.

– Да он прикидывается! – объявил Коровин. – А если не прикидывается, то тем лучше. Узурпатор… А, поглядите-ка, жив-здоров!

Энлиль приподнялся на локте. На лбу у него багровой синевой наливалась внушительная блямба.

– Бейте! – прохрипел Энлиль. – Бейте эту сволочь! Он привел остроухих! Он с ними заодно! Иуда! Во имя Мэрриэль! Во имя Персиваля! Гасите всех!

– Плевать я на вас хотел! – не унимался Коровин. – На вас и на вашу Мэрриэль! А Персиваль ваш был просто дурак!

Девчонки, однако, почему-то не спешили вступить в битву, Коровин в чем-то просчитался. И эльфы на призыв гасить всех подряд не очень откликнулись, проливать кровь особо не спешили. Мне вообще показалось, что они хотят для начала загасить Коровина, а потом уж заняться своими остроухими конкурентками. Сначала дела, девчонки, однако, подождут.

– Клал я на вас! – громко повторил Коровин. – На всех клал! Все эльфы – говномэны!

– Он кощунствует! – выкрикнул Энлиль. – Мэрриэль отвернется от нас! Персиваль проклянет всех эльфов! Бейте же его! Бейте же кого-нибудь! Озверейте!

Эльфы озверели и, скрипя зубами, направились к Коровину. Вид у них был решительный, я подумал, что синяками в этот раз Коровин не отделается. Убить не убьют, а вот переломы разной степени тяжести организовать вполне могут.

Коровин отступал к стене амбара, эльфы надвигались на него. Энлиль слез с помоста и, покачиваясь, пытался пробраться к Коровину через толпу, намереваясь расправиться с ним собственноручно.

Обстановка накалялась. Я даже подумывал перейти от сценария «Капитан Немо» к сценарию «Супермен», но тут за стенами амбара задудел рожок. Затем еще, в другой стороне и далеко. И еще. И еще. Отовсюду. Энлиль замер с потрясенным лицом. Предводительница девчоночьих эльфов шагнула к Энлилю.

– Сироткин, сложи оружие! – потребовала Ариэлль. – И вы будете отправлены домой. Без излишнего кровопролития. Сложи оружие, вы окружены войсками ЭОЛ! Периметр контролируется!

– Во тебе, хабалка! – Энлиль показал Ариэлль счетверенную фигу. – И тебе и твоей ЭОЛ! Русские не сдаются!

Ариэлль выхватила меч, Энлиль молниеносно выхватил несвойственный сословию эльфов газовый баллончик и пшикнул прямо в глаза нападавшей. Предводительница ортодоксальных эльфов уронила меч, схватилась за глаза. Энлиль подскочил к ней, обхватил за плечи и ударил коленом в живот. Туда, где не было брони.

Кикбоксинг, определил я. Энлиль Сироткин владел приемами кикбоксинга. Во всяком случае, одним приемом. Ариэлль кувыркнулась на пол.

– Смерть остроухим! – заорал Энлиль. – Мочите их, ребята!

Ариэлль попыталась подняться, но Энлиль пнул ее еще разик, для верности.

И тут же остроухие девчонки принялись с поразительной скоростью стрелять из своих коротких луков, так что амбарное пространство мгновенно заполнилось визжащими стрелами и воплями раненых эльфов. Я успел заметить, что стрелы несмертельные, со специальными ограничителями, не позволяющими втыкаться глубже чем на сантиметр. Но мне лично не хотелось, чтобы в мою тушку воткнулся даже сантиметр.

Что оставалось? Я хорошенько размахнулся и запустил сундучком в светильник. Эльфийская лампа лопнула, и стало почти темно. Иглы тусклого света, пробивающиеся сквозь соломенную крышу, не освещали почти ничего. Эльфы загалдели, в темноте замелькали разноцветные молнии, запахло горелым.

– Бейте! – послышался голос Энлиля. – Мочите!

Пошел электрический треск, молнии наполнили амбар, я услышал, как кричат Коровин и еще несколько незнакомых мне эльфов. В плечо воткнулась стрела. Больно и неприятно.

– Не стрелять! – заорал Энлиль. – Солома загорится! Бейте так!

Молнии погасли, в темноте же драка приняла неконтролируемый характер. Эльфы всех мастей и полов, забыв про Коровина, с большим удовольствием лупили друг друга. Кусались, царапались, щипались и лягались. Что-то гремело и лязгало, даже, кажется, взрывалось. Иногда среди вспышек молнии я видел Энлиля Сироткина. Сироткин был вооружен котлом – тем самым, от которого понес урон в виде шишки. Энлиль наносил короткие разящие удары, на лице же у предводителя эльфов было совсем не эльфийское по своей хищности выражение.

Вот тебе и бог ветра.

Коровина видно не было, но за него я особо не волновался – шансов улизнуть в такой суматохе у него было достаточно. Поэтому я решил подождать Коровина снаружи и стал медленно пятиться к выходу.

Сделал три шага – и тут же кто-то набросился на меня со спины. Я треснул придурка затылком в нос. Вражеский нос приятно хрустнул, и меня тут же отпустили. Я пнул еще кого-то, дернул за волосы, выбил чей-то эльфийский зуб, боднул в эльфийскую челюсть, меня треснули по спине чем-то очень похожим на эльфийскую пряжку.

После чего я вылетел на воздух. И тут же пополз в рожь, вернее, в лебеду. Отполз немножко и стал наблюдать.

Крыша амбара все-таки вспыхнула и загорелась вся сразу, большим веселым костром. Эльфы завыли и рванули к выходу. Выломали ворота и вывалились на улицу. Куча помятых волосатых придурков с фингалами и расцарапанными рожами.

Остроухие эльфийки выглядели не лучше. Броня встопорщена, лица раскраснелись и тонкие белила потекли слезами, луки поломаны, косички торчком. Веселые девчонки, живые, мне понравились.

Вся эта орава выскочила из амбара и швыранулась врассыпную. Часть к противоположной стороне амбара, откуда немедленно в небо взлетело несколько пердолетов и даже один махолет с велосипедным приводом. Затем мимо меня проскакал десяток эльфов на конях и штук двенадцать на тачанке, запряженной почему-то верблюдом, которого я как-то раньше не заметил.

Остроухие снова затрубили в рожки, и из лебеды им ответили, на этот раз уже ближе. Эльфийки одурело погрузились в заросли и исчезли.

Предпоследним из амбара выволокся прикованный к гире Гельминт Лидский. Он передвигался как бурлак с картины Репина, впрягшись в свое отягощение и наклонившись вперед. Довольно быстро, кстати, передвигался. Гельминт огляделся и, не сказав последнего «прости», утонул в лебеде.

Последним же, как и полагается вождю, учителю и штандартенфюреру, амбар покинул Энлиль. Энлиль хромал, пурпурная хламида его была разодрана вдоль, лицо расцарапано и покрыто боевой грязью. Былой решимости у Энлиля на лице не наблюдалось. Он потерянно огляделся в поисках лестницы, ведущей на его дирижабль.

И я мгновенно понял, что надо делать. Я выскочил из лебеды и быстрым шагом направился к Энлилю.

– Ты кто? – спросил Энлиль, когда я приблизился на расстояние удара.

– Франциск, – ответил я.

– Какой еще Франциск? – не понял Энлиль. – Из Повезло?

– Ассизский, – сказал я. – Для друзей просто Асси. Песню слышал? По лесу шагал Франциск, собирал цветочки? «Анаболик Бомберс»?