Гранит науки и немного любви - Ольга Романовская

– Алоис, перестань, щекотно же! Смотри, устрою переаттестацию.

В вечерних сумерках они любили устроиться в яблоневом саду и обсуждать там разные дела.

Госпожа Тайо клала голову на плечо Ксержика, а тот обнимал её за талию. Издали они выглядели счастливыми. Я неизменно отворачивалась – больно, и шла, уже по собственному почину, зубрить шипящие.

– А язычок-то острый! – рассмеялся приставучий ученик и покачал перед моим носом амулетом со слабенькой магией. Очевидно, я должна была впечатлиться, но после камушка на шее Ксержика все эти штучки казались детским лепетом. – Будем знакомы: я Герман.

– Агния, – не видела смысла скрывать. – А теперь разрешите пройти. У меня физическая непереносимость магов.

И тут не погрешила против истины: Хендрика я терпеть не могла, а он – чародей. Женился, к слову, даже приглашение на свадьбу прислал. Получила его с опозданием и разорвала. Чтоб ему Франка поперёк горла встала!

Некромант опешил, и я скользнула прочь. Ровно на два шага, потому что парень решил возобновить знакомство. Выпытывал, на кого учусь, когда заканчиваю, как к мятному сиропу отношусь, обещался доказать, что маги – действительно дрянь, а некроманты – белая кость.

– То-то в тебе одни кости, Герман! – хихикнула пролетавшая над нами ведьма и вырвала из-под мышки некроманта тетрадь. – А ещё он дурак, – подмигнула она мне и, набрав высоту, полетела к одной из башен.

Герман погрозил шкодливой ведьме кулаком и запустил ей вслед что-то блестящее, наподобие снежной молнии. Попал.

Ведьма завертелась на метле, выкрикивая проклятия, и шлёпнулась на землю, в последний момент сумев хоть как-то замедлить стремительный полёт со смертельным исходом. Вся в зелёных пятнах, она гордо восседала на пятой точке, а некромант с компанией хохотал.

– Приворот – дело точное, – пригрозила ведьма. – Камушки не спасут. Будешь бегать за мной с вытянутым языком.

– Я как раз красивый ошейник сплела, – сквозь толпу протиснулась товарка девушки по несчастью и потрясла разноцветной «косичкой» перед носом некроманта.

– А что, – задумчиво протянула она, – тебе к лицу. Горчичные глаза, синие синяки, красный нос, зелёная кожа. Все цвета в наличии.

– Ведьмы, они тоже в качестве рабочего материала пригодны, – тем же тоном ответил Герман.

Обладательница метлы встала в позу и открыла рот, чтобы ответить, но как-то вдруг стушевалась, попятилась и затерялась в толпе. Некромант торжествовал победу, но недолго: пока его не ухватила за ухо неведомая сила и не подняла над землёй.

Точно так же поступили с пострадавшей ведьмой.

– Нарушаем школьный устав? – к нам, легко рассекая толпу, шествовала ректор в синем платье в горошек. На груди – аметистовая брошка, на шее – всё тот же ворох амулетов. – Видимо, очень хотим на общественные работы. А что, мне потолок нужно в столовой побелить – как раз занятие для любителей полётов. А вас, молодой человек, отправим в горную экспедицию: магистр Ксержик жаловался, что учебные пособия истрепались, вот вы и пополните. Всегда мечтала иметь чучело вампира или вытяжку белков глаз оборотня.

Госпожа Тайо мечтательно вздохнула, будто действительно желала получить в подарок костлявую руку. Потом, посерьёзнев, добавила:

– С энергией неправильно обращаетесь. На пересдачу пойдёте. Признайтесь, принесли преподавателю бутылку эльфийского?

Некромант божился, что зубрил, что больше не будет, что ведьма его спровоцировала, но ректор лишь скептически цокала языком и качала головой. Не глядя, привела в негодность ещё одно шальное заклинание, и неожиданно громко рявкнула:

– К порядку! Всем построиться и разойтись по классам. Энергетический фон подчистить, мётлы сдать завхозу. Ещё одно заклинание или полёт без разрешения преподавателя – пинком под зад домой.

Голос у неё был звонкий, командный, вызывавший желание слиться с окружающей природой. В Академии так никто не кричал. Казалось, слова ректора накрыли весь двор, отразившись от гор.

Все сразу затихли, торопливо закончили демонстрацию умений и гуськом потянулись в учебные корпуса, то и дело оглядываясь через плечо.

Госпожа Тайо хмыкнула, щёлкнула пальцами – и проштрафившиеся ученики поплыли за ней по воздуху в административный корпус. Чтобы не отвлекали от мыслей, она лишила их голоса, и бедняги беззвучно раскрывали рот, словно рыбы.

Да, внешность воистину обманчива, как и цветочки в ректорском кабинете.

Впечатлённая, глянула на листок с расписанием, и поспешила присоединиться к потоку первогодок-некромантов. Радовало, что определили в самую слабую группу. И не радовала дополнительная специализация.

Вопреки ожиданиям, приняли меня хорошо. Двадцать глаз с испугом и любопытством взирали на стопку учебников на столе и начертанную на грифельной доске надпись: «Химия». На Общеобразовательном факультете Академии её преподавали на втором курсе, а здесь – на первом.

Преподавателем оказалась молодая женщина, которая по мере сил и возможностей вдалбливала в наши головы сложную науку. Начала она занятия не со скучной теории, а опыта: растворила мрамор в какой-то колбе. Камень закипел, покрывшись пузырьками, и исчез, а класс наполнил неприятный запах – будто что-то горело.

А дальше начались составляющие веществ, три вида их состояний, взаимодействие друг с другом, длинные лекции о материи и её движении.

«Движение, как и постоянное изменение, присуще всей материи в целом и мельчайшей её частице. Формы движения её чрезвычайно разнообразны, и знание их отличает мага от обычного человека. Невозможно построить, отразить, изменить, понять ни одно заклинание, не понимая сути строения мира», - и далее по списку.

Кристаллические решётки, химические элементы, формулы, металлы, неметаллы, газы, жидкости, кислоты… И опыты, опыты, опыты. Будто алхимиком стала.

Не сказала бы, что блистала отметками, зато на занятиях магией стало легче. Вёл их Ксержик. Поблажек не делал, но наказывал отстающих своеобразно: прогулками на местное кладбище с каким-то поручением. Оно мне стало как родное.

Вторым предметом, вызывавшим проблемы, стало «Строение материального и нематериального мира», на котором приходилось высчитывать скорость падения тел, учить свойства энергии, движения и прочие заумные вещи. Тут я и вовсе плавала, приходилось после занятий сидеть в подвале – там располагалась библиотека.

На мой вопрос, зачем знать свойства тел и воздуха, Ксержик ответил, что без этого я не бельмеса не пойму в теории магии.

– Я и так не понимаю, – вздохнула я, переводя очередной абзац на демонический. Суровый учитель не спускал с меня глаз, тыкая пальцем в малейшую ошибку. Весь лист уже замарала, а дело не дошло и до середины.

– В базовой практической? Я это лучше тебя знаю. Агния, вопросы на уроке задавать не запрещено, пользуйся. Или мертвецы нравятся?