Человек отовсюду - Александр Громов

Опять была ночь – в здании без окон я все равно чувствовал это. Пройдя коридором мимо длинного ряда стальных дверей, я повернул было направо.

– Стоять. Налево.

Меня вели не туда, где днем снимали допрос. Становилось все интереснее и, пожалуй, веселее. Рыбка клюнула?

Посмотрим.

– Этот кабинет не прослушивается, – сказал Юхан. – У нас не очень много времени, так что не будем его терять. Сейчас без записи и протокола ты расскажешь мне, на кого ты работаешь и как тебе удалось поменять личину. Версия о ловкой подмене одного клиента другим – для недоумков. Ты Ларс Шмидт, а никакой не Винсент Менигон. Лови свой шанс, дружище Ларс, другого шанса не будет.

– У кого не будет? – спросил я, изображая тупицу.

– У тебя, конечно. Впрочем, не стану пудрить тебе мозги, у меня тоже не шибко много простора для маневра. О том, что ты у нас в гостях, знает уже и Игнатюк. Я могу либо раскручивать тебя до конца – вероятно, твоего, – либо… принять иное решение. Варианты можно проработать чуть позже, не в них суть. В моих силах устроить тебе освобождение – законное или побег, это тоже не суть. Условие: я хочу быть принятым в дело. Идет?

Просто и откровенно. Нечасто мне приходилось видеть перед собой такого откровенного первосортного ренегата. Я прямо залюбовался. Те предатели, что служили землянам во время интервенции, были почти сплошь слабовольными людишками, ничтожествами с гипертрофированной завистью к более успешным соотечественникам. Ребята Рамона Данте не церемонились с ними и плевались потом: тьфу, слякоть! Если сумел предать, умей хотя бы умереть достойно, не ползая в ногах и не канюча о пощаде!

Этот принадлежал к иной породе. Сами же мы и вывели эту породу, после войны она возникла с непреложной закономерностью. Не слабые, нет, скорее, даже сильные, особенно во власти и вокруг оной, они цепко сели на свои места, ревниво охраняя свой личный кус и мечтая о кусе размером побольше. Если они и имели когда-то более важную цель, чем личное преуспеяние, то теперь либо давно забыли о ней, либо вспоминали лишь изредка, обязательно про себя и с конфузливым смешком, как вспоминают о сделанной в людном месте непристойности. Немедленно они принялись жрать друг друга и сожрали многих, в том числе Рамона Данте, который не то чтобы задержался в развитии, а просто поставил не на ту лошадку. Да что там, мой отец и моя мать тоже принадлежали к этой древней человеческой разновидности! Да и я, наверное, со временем стал бы таким же, не нанеси Ореол удар по Марции, с чего, собственно, все и закрутилось…

Ладно, кем я стал – об этом потом, но Юхану почти удалось удивить меня. Я сразу понял, что особенной игры с его стороны нет, да и куда ему тягаться со мной в играх! Он действительно желал быть «принятым в дело», не имея даже минимального представления о том, что это за «дело» такое. После моей метаморфозы он, как и ожидалось, что-то такое проанализировал, как умел, и понял главное: я представитель более могущественной силы, чем его непосредственное начальство, более могущественной, чем сам Игнатюк, а может, и более могущественной, чем спецслужбы метрополии. Даже на Прииске лучшие биотехники человечества, умеющие радикально изменить не только фенотип, но и генотип человека, бессильны сделать это за несколько часов. Юхан понял, что случайно прикоснулся не просто к силе, а к Силе, возжелал примкнуть к ней и теперь ждал ответа, не очень искусно скрывая волнение.

– Одно условие, – сказал я.

– Вот как? – Юхан заинтересовался. – Условие?

– Ты вообразил, что только тебе позволено ставить условия? – проговорил я с хорошо дозированной ленцой. – Очнись, мальчик. Сообрази, против какой силы ты едва не вздумал переть. Тебя разотрут, как клопа, и не заметят. Твое счастье, что я помню тебя по партизанскому лагерю. Рамон бы подошел лучше, но годишься и ты, так что я замолвлю за тебя словечко. Но перед этим я из тебя котлету сделаю. Голыми руками. Можешь защищаться. Один на один, без оружия и без правил. Устраивает?

– Ха! – сказал Юхан. – Ты серьезно?

– Более чем.

– Тогда посмотрим, кто из кого сделает котлету.

– Я из тебя. Сомневаешься? Зря.

Чтобы тебе поверили – подари перспективу. Азбучная истина. Юхан, кажется, поверил. Глупцу достаточно посулить златые горы и бесхозные гаремы – Юхан клюнул на перспективу быть битым. Все-таки он был не очень умен.

А я не был достаточно великодушен, чтобы простить ему бурых червей.

– Ладно, к делу… – проворчал Юхан. – Прямо отсюда тебя перевезут в нашу лечебницу для психов. Там есть кое-какая аппаратура для копания в мозгах, так что попадать тебе туда не нужно. С площади Победы машина свернет на улицу Сопротивления и притормозит на повороте в переулок Согласия, там на углу перекопано… На, держи.

И в руку мне легла маленькая, похожая на винтовочную пулю капсула.