Человек отовсюду - Александр Громов

– Ну что, показали они тебе твою любимую сказку? – ухмыляясь, спросил Вилли, едва я переступил порог гостиной. – Обычно они с этого начинают. Показали?

Я с трудом кивнул. Вид у меня, наверное, был тот еще. Как у только что проснувшегося человека, еще не очень понимающего, где еще сон, а где уже явь.

– Неглупо придумано и действует на многих, – продолжал Вилли. – Можешь рассказать, если хочешь, а не хочешь, так дело твое. Чаще всего новички видят что-нибудь райское, насчет всеобщей гармонии, но не слащавое, а такое, как надо. Хороших людей видят, интересных собеседников, интересное дело, словом, кто что хочет, тот то и видит. Наверняка кто-нибудь одних голых баб видит, а кто-то – как в деньгах купается. Ореолиты знают, кому что показывать.

Его развязный тон после чудесной сказки Ореола действовал на меня угнетающе.

– А тебе они что показали? – огрызнулся я.

– Мне? Кусок хлеба мне показали. И дали. Во-от такой кусище. – Вилли засмеялся. – Даром. И я его съел. В жизни не едал ничего вкуснее. Представляешь, какое чудо? Ни воровать его не было необходимости, ни драться за него, протянул руку – и взял, и лопай, пока живот не раздуется, как монгольфьер. Ты уже забыл, откуда я родом? С Саладины! Я стал мусорщиком в пятнадцать лет! Работа на разведку метрополии – это же так, вроде хобби. Думаешь, я краду секреты землян ради Ореола? Да ни за каким хреном не нужны Ореолу земные секреты, сам пораскинь мозгами!

Я не стал ему отвечать: спорить с правдой было глупо, а соглашаться с ничтожностью человечества и своей собственной как человека – обидно. Были бы ореолиты менее могущественны, вряд ли они распространили бы свою беспечность до таких пределов, чтобы контактировать с человеческим миром через прирученных людей, не заведя ни нормальной разведки, ни контрразведки. То есть никто не сказал мне прямо, что нет у ореолитов таких служб, но, с другой стороны, если они есть, то зачем тогда мы? Ради пустой экзотики?

Вот именно. Люди не в состоянии причинить ореолитам ни малейшего вреда, так что последним незачем опасаться их. Для работы с людьми существуют мусорщики, а для пригляда за мусорщиками – кураторы, и этого достаточно. Земное начальство распяло, повесило и четвертовало бы Вилли, предварительно выпотрошив его мозг, если бы только узнало, на кого он работает и какую работу считает главной, а применимо ли здесь понятие предательства? Интересно ли взрослому знать, где трехлетний малыш прикопал свои сокровища – пустую гильзу, цветное стеклышко и фантик от карамельки? Враг ли малышу незнакомый вменяемый взрослый? Конечно, нет. Ему, занятому дяде, малыш просто не интересен.

Неточная аналогия, льстивая. Человечество для ореолитов даже не младенец – оно просто мусор. Большая куча, имеющая притом тенденцию к росту. В куче живут крысы, над кучей роятся мухи, куча неприятна, от кучи дистанцируются, но не производят же ее в почетное звание врага!

Можно считать нашу Вселенную заповедником для рода человеческого, можно и помойкой, кому как удобнее. Не сомневаюсь, что подавляющему большинству людей, если допустить, что они узнают правду и поверят в нее, придется по душе заповедник. Но я знаю мнение ореолитов на этот счет. Мне можно его знать, я мусорщик. Признан годным.

– Кстати, я бы чего-нибудь пожевал, – сказал Вилли. – После насильственного протрезвления всегда есть хочется. Составишь компанию?

– У тебя что, времени перекусить не нашлось? – удивился я.

– Шутишь? У тебя, конечно, было время, а у меня всего три минуты, да и то две из них ушли на беседу с куратором с глазу на глаз. Нормально. Обычные темпоральные штучки ореолитов, привыкнешь еще… Чего бы ты сейчас съел?

– Я не голоден, – соврал я.

– И выпить не хочешь?

– Нет.

– Правильно. – Вилли как-то очень охотно закивал. – Перед работой ни-ни. Техника безопасности не велит.

– Перестань…

– Ладно. Вижу, что ты не расположен шутить. Ну что, так-таки и не расскажешь, что ты там увидел?

– Не твое дело. Скажи только правду: это реально?

Вилли фыркнул.

– А что такое реальность? Вот я сижу перед тобой – я реален? Корабль этот реален? Хочешь, я выращу бутылку – глисс в ней будет реален? Похмелье после него реально? Если хочешь знать мое мнение, реально то, что ты чувствуешь, пока не допьешься до белой горячки. Зеленые черти – это уже, пожалуй, не реально…

– Реально то, что может быть измерено при помощи точного, поверенного метрологом прибора, – сказал я.

– Ха! Видно инженера! Прибору ты, значит, веришь, а собственным органам чувств не очень. С чего бы?