Последняя битва - Роман Злотников

— Чего вскочил?

Тамор резко повернулся, готовый как следует врезать тому, кто ухватил его за руку, но, увидев, кто это сделал, застыл неподвижно. Вот Магровы яичники…

— Да-а-а, Сатурну больше не наливать.

— Чего? — не понял Тамор. Но Грон в ответ лишь хмыкнул, тряхнул головой и, потянув своего адмирала за руку, заставил его опуститься на лавку. Тамор сел и покосился на Грона. Тот, не обращая на него внимания, высыпал из кошеля горсть медяков и произнес, чуть повысив голос:

— Эй, хозяин! Мы уходим.

В зале таверны стоял такой гомон, что, казалось, расслышать что-то даже в двух шагах от того, кто это говорит, было невозможно, но Тамор с удовольствием посмотрел бы на такого хозяина таверны, который не расслышал бы голос клиента, собирающегося заплатить. Вот и на этот раз хозяин появился так быстро, что казалось, все это время стоял за соседней колонной и только и ждал, когда Грон произнесет эти слова…

Грон появился в городе пол-луны назад. Но, как оказалось, его ждали не только друзья. И, если бы не предусмотрительность Алкара, настоявшего на том, чтобы прикрыть своими людьми все выходы из города, они вполне могли бы потерять Командора. Впрочем, все обернулось как нельзя лучше. Сержант Кремень сумел правильно оценить ситуацию, поэтому они не только получили Грона, но и в придачу три «языка». Хотя более или менее полезным оказался только один. Остальные так, местная шваль, которая, по обычаю любой местной швали, считала себя самым крутым яйцом не только в своем курятнике, но вообще в Ооконе. Как выяснилось, подобную иллюзию питал и Наблюдатель Ордена. Поэтому чувствовал он себя в совершенной безопасности, расположив свою резиденцию посреди ллирского аналога ночного двора, представлявшего собой старое, заброшенное поместье на окраине города, в сотне шагов от восточных ворот. Сначала Тамор даже удивился, как столь обширные угодья в непосредственной близости от городской стены могли попасть в руки «ночного народа». Но Алкар объяснил, что все произошло еще сто лет назад, когда в прибрежных городах свирепствовал мор. Хозяйкой поместья была сердобольная вдова, которая привечала всех убогих. Поэтому с началом эпидемии она отдала конюшни под приют для болезных, и это привело к тому, что уже к середине эпидемии поместье оказалось переполнено гниющими заживо калеками и смердящими трупами. Так мор унес и самое сердобольную женщину, и всех ее домочадцев. Близких родственников у женщины не оказалось, городским властям сразу после эпидемии хватало забот, так что в переполненном миазмами смерти поместье довольно скоро завелись совсем другие хозяева. К тому моменту, когда городские власти опомнились и выставили поместье на продажу, у него была уже такая репутация, что охотников связываться с его новыми обитателями не нашлось. Так в городе появился Черный дом. Однако, судя по всему, вскоре иллюзиям его завсегдатаев должен был прийти конец. Эти ребята посмели поднять руку на Корпус, а Корпус никому не прощает подобной наглости. Так что главная проблема была не в этих уродах. Главная проблема была в Гроне…

Когда они наконец вывалились на улицу, оказалось, что снаружи уже наступила ночь. Тамор, осознав сей факт, возмутился. Что он и попытался тут же довести до сведения пары аборигенов, неизвестно за каким хреном топтавшихся у входа в таверну.

— Ну ты, чего это тут… — Договорить он не успел. Что-то сильно дернуло его за руку, отчего земля ушла куда-то вниз, в лицо адмиралу уставились звезды, а в следующее мгновение земля завершила хитрый обход и со всей силы ударила ему по затылку…

— …ну как, протрезвел?

Тамор сел и потряс головой. Похоже на то.

— Сколько я провалялся? Грон хмыкнул:

— Да так… пару минут. Тамор вздохнул:

— Вот ведь Щерова мошонка, ты ж выпил больше меня. И как это тебе удается… — Тут взгляд Тамора переместился чуть левее, и адмирал осекся, уставившись на валяющееся рядом неподвижное тело.

Грон хмыкнул:

— Ладно, поднимайся, пора идти.

Тамор нахмурился, хлопнул с размаху себя по лбу ладонью, будто вытряхивая из башки винные пары, и рывком вскочил на ноги:

— Они ждали нас? Грон пожал плечами:

— Кто его знает. Может, нас, а может, просто кого-нибудь с не совсем пустым кошельком. Я же тоже был пьян, вот и не сразу дошло, что одного надо было бы оставить, чтобы потом не мучиться подобными вопросами. — Грон помолчал в раздумье и добавил: — А может, и не надо. Мы с тобой так набрались, что можем только убивать. — Он снова постоял молча, кусая губы. — Ну да ладно, все равно скоро все узнаем, — сказал он тихо и вздохнул.

У Тамора немного отлегло от сердца. Так вздыхать мог только изрядно выпивший человек. Вот только этот изрядно выпивший несколько минут назад добавил в копилку Истарета, местного бога смерти, еще три отнюдь не невинных души, а Тамор во время этого процесса пьяный валялся на спине и даже не подозревал, что происходит в двух шагах от него. Впрочем, это происшествие, кажется, принесло и положительные результаты. Тамор бросил на Грона внимательный взгляд. Да, судя по всему, трехдневный запой кончился и Грон наконец-то пришел в себя. Во всяком случае, та мрачная безысходность, которая все это время заволакивала глаза Командора, теперь спряталась куда-то очень глубоко. Похоже, у этого мира снова появился шанс…

На следующий день Грон надел лучшую одежду, купленную Алкаром в местных лавках (его прежняя пришла в полную негодность), и, взяв с собой пятерых бойцов из тех, что были приданы Тамором в помощь Алкару и уже успели освоиться в Ллире, а также самого Алкара, двинулся к рыночной площади. Когда они свернули на узкую улочку (скорее даже переулок), упиравшуюся в тыльную стену здания городского казначейства, где и находилась резиденция местного сюйлема, то увидели идущую навстречу худую фигуру, затянутую в накидку-балахон, похожую на те, в которые были одеты его бойцы. Грон насторожился. Алкар немного рассказал ему о том, за кого он решил выдать бойцов, дабы избежать излишнего любопытства со стороны местных. Но, когда фигура приблизилась, стало ясно, что это немолодая женщина. Грон слегка расслабился, но, бросив короткий взгляд вдоль улочки, сделал знак прикрывавшим его сзади бойцам замедлить шаг, да и сам чуть приотстал от Кремня, который шел впереди. О том, какую роль играют в племени траммов женщины, Алкару ничего не было известно. А это означало, что старуха могла просто прошмыгнуть мимо, потупя глаза и моля своих богов привести встретившихся мужчин в благодушное расположение духа и не наказывать ее за то, что она попалась им на глаза, но могла и остановиться и разразиться гневными речами по поводу того, что они не пали ниц и не принялись целовать ее следы. Впрочем, он предполагал, что действительность будет где-то посередине. А это в девяти случаях из десяти означало некую проблему, и решать ее было гораздо разумнее в этом почти безлюдном переулочке, чем на переполненной народом рыночной площади.

Старуха, подойдя вплотную, остановилась и, окинув их настороженным взглядом, что-то спросила на незнакомом языке.

Кремень недоуменно пожал плечами. Старуха спросила еще раз, гораздо более требовательно. Кремень досадливо поморщился: