Последняя битва - Роман Злотников

— Понимаешь, я никогда не разделял мистически-дебильного отвращения Ордена к любому новому знанию. В конце концов этот подход Орден и погубил. Вы торчали на самой большой технологической вершине этого мира, умея то, что всем остальным казалось чудом, и считали свое положение незыблемым. Но тут пришел НЕКТО, у которого оказались СВОИ технологии, другие, но, как оказалось, вполне адекватные вашим, и… результат известен. Но я вполне принимаю постулат о том, что знание может быть опасным. Причем ЛЮБОЕ, в том числе и «дозволенное». Если окажется в поганых руках. И Орден этому самое яркое подтверждение. Поэтому я постарался принять меры для того, чтобы в Ооконе появились люди, которым можно доверить это самое знание. — Грон глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. — Корпус, несомненно являясь мощной военной силой, давно уже не является только ею. Вернее, он никогда только ею и не являлся. Иначе зачем я заставляю бойцов учиться чтению, письму и счету и таскаться в школу все пять лет службы? По сути дела, за последние десять лет Корпус сам превратился в огромную школу. Или скорее в кузницу. Где выковываются новые люди. Те, кто, как я надеюсь, сумеет не только воспринять новые знания, но и ПРАВИЛЬНО ими воспользоваться. Именно в этом и состоит предназначение Корпуса. А то воинское соединение, которое называют Корпусом… Ничто не вечно. Рано или поздно Корпус падет так же, как пал и Орден. Придет новый враг, более сильный, обладающий лучшим оружием или более многочисленный. А может, переродится сам Корпус и его генералы передерутся между собой. Но те, кого воспитал МОЙ Корпус, останутся. И то, что я и Корпус вкладываем в них сейчас — представления о чести, о достоинстве, о том, что должно делать настоящему мужчине, как правильно жить и правильно умереть, — станет, да нет, уже стало образом жизни многих. И это сохранится в их семьях, станет уже СЕМЕЙНОЙ традицией. А это значит, что настоящий, мой, Корпус не исчезнет. Несмотря на то что, возможно, когда-то в будущем это название кто-то будет произносить с ненавистью и отвращением. И это самое драгоценное наследство, которое я могу оставить своим детям. — Грон замолчал, уставившись на огонь. Карлик некоторое время молчал, изумленно глядя на своего собеседника, потом тихо произнес:

— Ты снова удивил меня, Великий Грон. Я никогда не заглядывал так далеко.

Грон вздохнул:

— Вот поэтому я и ухожу с поста Командора…

Карлик подождал немного, не последует ли разъяснений, но его собеседник молчал, поэтому он заговорил сам:

— Но я не вижу в этом смысла. Разве не более разумно было бы вести ТВОЙ Корпус верной дорогой до самой твоей смерти?

Грон криво усмехнулся:

— И ввергнуть его в свару после? Корпусу надо выстроить систему преемственности высшего командования. И устранить или хотя бы изрядно затруднить будущие попытки избавиться от «обузы» в виде Корпусных школ.

— Именно поэтому ты и выбрал для себя должность инспектора Корпусных школ?

Грон хмыкнул:

— Ну… не совсем только из-за этого. Просто твои бывшие друзья оказались гораздо более многочисленными, чем мы раньше предполагали. И, по-видимому, те экземпляры Книг Мира, которые попали нам в руки, были отнюдь не единственными. И во всех копиях точно те же фразы насчет меня и возрождения Творца, которые ты тут цитировал. Так что я прогнозирую новую вспышку борьбы с «грязным знанием».

Карлик понимающе ухмыльнулся:

— И ты опять решил размять косточки?

На серьезном лице Грона не дрогнул ни один мускул.

— Не только, — сказал он. — Я решил принять меры, чтобы предварить тот крайне маловероятный случай, что обе половины этой написанной разным почерком фразы окажутся одинаково верными…