Везунчик Леонард. Черный Корсар - Владимир Корн

После чего демонстративно пересел ко мне поближе.

– Еще господин виконт утверждал, что наш капитан – Черный Корсар, – заметил кто-то. – Причем поклялся своей дворянской честью.

На дю Эскальзера было больно смотреть, настолько его поразило неожиданное известие.

– Да, вот еще что, – судя по всему, никто на меня кидаться не собирался. – Разве я хоть раз говорил или хотя бы намекал, что я действительно тот, кем на самом деле не являюсь? Хотя бы единожды?

– Нет, вы все время только отказывались, – немного подумав, сказал Райан. – С самого начала, когда мы пришли к вашему дому в Либасоне.

И снова воцарилось молчание, пока Стерк не сказал:

– Жаль, конечно. Всю жизнь мечтал ходить под флагом Черного Корсара. Не получилось. У меня единственный вопрос: а дальше-то что? Ну доберемся мы до Терессы, совсем немного осталось, и что потом?

– Дальше каждый из нас пойдет своим путем, – твердо заявил я. – Вы найдете себе настоящего пиратского капитана, который полностью ответит вашим чаяниям. Ну а у меня – своя дорога. – Я подумал при этом, что если Гаспара на Терессе не окажется, будет совсем грустно. – В конце концов, все мы выполнили часть нашего общего плана: добрались до острова.

Который приблизился настолько, что стал виден вход в гавань, а через него – множество стоявших на якорях кораблей.

– Мужайтесь, господин виконт, – сказал Алавир, настолько плохо тот выглядел. – В конце концов, даже в этом есть своя светлая сторона.

– Какая? – с трудом выдавил из себя Антуан.

Понять его было можно: если погибшие записи, в которые он вложил столько труда и вдохновения, можно восстановить по памяти, то теперь, как выяснилось, восстанавливать их смысла нет.

– По возвращении домой, когда вы объясните, что на самом деле Черный Корсар им не является, отец вас простит. Следовательно, за наследство вы сможете не беспокоиться. А он обязательно вас простит, ведь за все время нашего плавания не пострадал никто, а некоторые даже выжили благодаря нашей помощи.

– Что до сожженного «Нетопыря», какие мелочи! – не согласился с ним Гайат. – Виконт попросту выплатит его стоимость из карманных денег, а то и выделит средства на постройку нового.

– На тот момент виконта на борту «Морского орла» с нами не было, – возразил ему Блез.

– И что это меняет?

Глядя на Гайата, мне так и хотелось ударить его единственным веслом: Антуану и без того тяжело, мог бы и промолчать. Блез ответить ему не успел, потому что над головами неожиданно затрещало, затем оглушительно хлопнуло, после чего подхваченный порывом ветра наш разноцветный парус сначала взлетел в небо, а затем скрылся между волн.

– Вон он! – крикнул Головешка. – Давайте к нему, пока он не утонул!

Мы тщетно попытались приблизиться к парусу, загребая единственным веслом и ладонями: волны несли нас в противоположную сторону. Затем тробор встал на все свои ходули, и даже хватай у нас одежды соорудить еще один парус, толку с этого было бы ноль.

– Хорошо, что хоть несет нас в нужную сторону, – заметил Стерк.

– Могли бы и заметить, что у нас все всегда в нужную сторону: недаром же капитаном у нас Счастливчик Леонард. – Алавир продолжал гнуть свое. – Господин виконт, – обратился он к дю Эскальзеру, который как будто бы начал приходить в себя. По крайней мере, вид у него был уже не такой потерянный. – Как бы там ни было, у вас есть о чем рассказать.

– Вы считаете?

– Мало того, я абсолютно уверен! Мне немало пришлось бороздить моря на корабле Черного Корсара. Так вот, наша жизнь не была так насыщена событиями даже на четверть.

Влекомые течением, под мерный плеск волн мы и вошли в гавань Терессы. Пиратское поселение оказалось неожиданно большим. Целый город, в котором преобладали двух-, а то и трехэтажные дома, крытые разноцветной черепицей. И народу на улицах хватало с избытком, в том числе и дам. Был даже форт, выглядел он так, что сразу же отбивал желание входить в гавань, если ты сам, твои люди, а также твой корабль не принадлежат пиратскому братству.

– Я на том корабле плавал, – заявил вдруг Гайат, указывая на галеас «Цветочный Карл». – Капитаном на нем Дикий Джон, и он…

– А я – на том, том и том, – не давая ему рассказать, почему капитана прозвали Диким, небрежно заметил Стерк, поочередно указывая на три стоявших на якоре невдалеке друг от друга фрегата.

Как выяснилось, больше всех имел в своей биографии пиратских кораблей скромняга Райан. Куда меньше мы удивились, узнав, что на каждом из них он был впередсмотрящим.

– Самое тебе там место – в бочке на верхушке мачты, – проворчал под нос Алавир. – Опытному моряку одного взгляда достаточно, чтобы это определить.

– Ничего не понимаю! Вон стоят «Фунт лиха» и «Розовая каракатица». – Головешка напрягся, заметив то, на что я давно уже обратил внимание. – Так почему они вдруг стали другими? Те были двух-, а эти – трехмачтовые? – И тут до него дошло. – Получается, капитаны Ломаный Хью и Венуайбин захватили их по дороге сюда и оставили себе! Лео, теперь-то ты раскаиваешься, что разрешил им забрать всю добычу полностью, без твоей доли?! Как бы она нам сейчас понадобилась!

На него было жалко смотреть.

«Нет, не раскаиваюсь», – подумал я, но промолчал. А Тед все не мог успокоиться:

– Нет, ну как так-то, а? Можно сказать, из-под самого носа уплыло!

На этот раз попугаи, понимая эмоциональное состояние своего хозяина, во избежание, сочли нужным промолчать.

– Да ладно тебе! – глядя на перекошенное от жадности лицо Головешки и пытаясь его утешить, сказал Блез. – Могло ведь случиться и так, что их самих ко дну пустили бы.

– Ну не пустили же! А теперь посмотрите на них!

Посмотреть, да и послушать действительно было что. С обоих кораблей доносились звуки веселой музыки, пьяный рев матросов и не менее пьяный женский смех пополам с визгом.

– Давайте хоть в сторону отгребем. чтобы нас не заметили в таком состоянии, – предложил Головешка. – Нищих, голых, босых и без корабля. Засмеют же!

– Босых-то с чего? – удивился Казимир. – Обувь у нас у всех есть.

– Это я так, для метафоры, – ответил ему Тед. – Но в остальном-то я прав!

– Жаден ты, брат, чересчур! – укорил его Алавир. – Коль уже выбрал пиратское ремесло, привыкай к мысли, что однажды такое с тобой случится. Благо хоть живы остались.

Когда шлюпку проносило мимо, ни на «Каракатице», ни на «Фунте лиха» до нее не было дела никому.