Спектр - Сергей Лукьяненко

Кадрах заёрзал, но смолчал.

– Итак, чего же хочет достичь Ирина на нашей планете? –продолжал Ди-Ди. – Разгадать тайну тайн! Узнать, причём на уровне фактов, а неверы, есть ли Бог. Каким образом? Одной из особенностей всех крупных религийявляется то, что существование Бога, пускай и проявляющего Себя чудесами,нельзя доказать. Чудеса либо невозможно документировать и они убедительны лишьдля отдельного индивидуума, либо они поддаются фальсификации и могут быть объясненыестественными причинами, либо отнесены в прошлое так далеко, что их невозможнопроверить. Ходил ли по планете Земля сын Бога? Явился ли геддарам во плотиТайГеддар? Всё это вопрос веры, а не науки.

Мартин заметил, что Кадрах готов взорваться, и быстро сказал:

– Это естественно. Если бы существование Бога можно былоубедительно доказать, то это отнимало бы у разумных существ свободу воли…огромную часть свободы воли.

– Конечно, – невозмутимо кивнул дио-дао. – Мы тоже не можемпредставить убедительных доказательств своей религии. Да, мы храним памятьпредков, но с каждым поколением она уходит всё дальше и дальше… что я вижу,когда глазами своего далёкого предка вижу старца дио-дао на вершине скалы?Возможно – Несущего Надежду, пророка, прикоснувшегося к Божеству. А возможно –обычного наблюдателя армии, ожидающей врага… или пастуха, высматривающегозаблудившееся стадо? В моей памяти лишь краткий миг, и я не знаю правды. Моипотомки вообще не увидят эти скалы и этого старца. Итак, для женщины пригодитсялишь та религия, которая предоставляет верующему явные и недвусмысленныедоказательства существования Бога.

– Такие есть? – с иронией спросил Мартин. – Любая религия,которая способна творить чудеса по заказу, мгновенно завоевала бы Вселенную.

– А мы проверим, – спокойно сказал Ди-Ди. – Мы отправимся вДолину Бога. Мы придём в институт теологии. Объясним цель своего визита ипопросим совета.

– Как всё просто, – фыркнул геддар. – Придём, попросим,увидим. А ваши учёные, выходит, знали о такой возможности, но не пыталисьпроизвести эксперимент.

– Посмотрим, – улыбнулся дио-дао. – Идёмте, друзья! Двадцатьминут до отправления поезда.

* * *

Есть что-то удивительно смешное в сходстве разных рас – кудаболее, чем в различии. Мартин мог поклясться, что самой смешной вещью на светеявляется маленький заварочный чайник догари, который он однажды увидел винопланетном трактире. Немало весёлых минут доставляло ему телевидение Чужих –по крайней мере тех рас, что имели телевидение. Ну а инопланетные рекламныеролики (некоторые цивилизации тоже страдали этим пороком) уже многие годыслужили верным подспорьем юмористов.

Поезд дио-дао был восхитительно нелеп – не сам по себе, асвоим контрастом с дорожными путями.

Верные своей традиции до конца модернизировать старое,прежде чем заменить его новым, дио-дао сохранили на планете транспортную сеть,построенную ещё тысячи лет назад. Древние просёлочные дороги были выложеныкамнем, потом – забетонированы, потом – обзавелись тремя широкими рельсами,иногда металлическими, а иногда – из удивительно прочного дерева. Сотню летназад по этим рельсам забегали паровозы, потом их сменили (но до сих пор – невсе) сверкающие локомотивы на электрической тяге.

Сейчас перед куполом вокзала ждал экспресс, которого непостыдились бы и аранки.

Три длинных сигарообразных вагона из полупрозрачногопластика не стояли, а висели над рельсами. Их соединяли тамбуры из прозрачногоматериала, похожего на смятый целлофан. Видимо, все вагоны были моторными – ониничем не отличались друг от друга. У широко открытых дверей стояли дио-дао встрогих чёрных накидках.

Рельсы возле вокзала были деревянными.

Кадрах остановился и сказал:

– Он висит в воздухе.

– Да, – подтвердил Ди-Ди.

– Магнитное поле? – спросил геддар с надеждой.

– Антигравитация.

Геддар снова испустил шипящий звук, потряс головой:

– Я слышал, но не верил… Вы умеете контролироватьгравитацию? Так же, как аранки?

– Иначе, но умеем, – с достоинством ответил дио-дао. –Поспешим, друзья.

Проводнику у дверей последнего вагона Ди-Ди предъявилкакие-то документы, Мартин и Кадрах – свои временные паспорта. Формальностейоказалось на удивление мало – пять-шесть вопросов, касающихся в основномкулинарных предпочтений и переносимости перегрузок, после этого человек игеддар получили по анкете, которую разрешалось заполнить в пути. Анкета быланебольшая, всего на восьми страницах.

После этого им позволили пройти в вагон.

Дио-дао явно не путешествовали в поездах на длинныедистанции. Здесь не было ничего, напоминающего купе, а уж тем более – спальныеместа. Широкий проход в центре вагона, вдоль него – развёрнутые друг к другукресла, не слишком-то удобные для гуманоидов. Стены вагона были будто измутного, дымчатого пластика, лишь кое-где бессистемно располагались окна. Полустилало ворсистое покрытие. Всё было выдержано в мягких бежевых тонах, дажесветильники забраны в плафоны из бледно-коричневого стекла.

– Здесь мы и будем путешествовать, – объявил Ди-Ди. – Будьтекак дома, друзья!

Мартин в недоумении огляделся. Они оказались единственнымипассажирами вагона.

– Этот вагон прицепили для нас, – смущённо сказал дио-дао. –Простите мой народ, он приветлив к чужакам, но всё же не стремится к близкомуконтакту. Быть может, если в других вагонах не хватит мест, к нам подсядут…

– Сколько тебе это стоило? – спросил Мартин прямо.

– Много, – признался Ди-Ди, отводя глаза. – Не беспокойся.Это мой долг. К тому же приключение обещает быть интересным.

– Нам очень повезло, что Рождённый Осенью был твоим другом,– кивнул Кадрах. – Спасибо, маленький дио-дао.

Кенгуру склонил голову.

– Мы скоро отправляемся? – поинтересовался Мартин.

Геддар мягко похлопал его по плечу:

– Ты шутишь, друг. Оглянись!

Мартин огляделся.

Движение совершенно не ощущалось, но вагон уже нёсся надрельсами, всё наращивая и наращивая скорость. Километров триста в час… можетбыть – чуть больше.

– Дождавшийся… Ди-Ди, скажи, к чему этому поезду лететь надрельсами? – спросил Мартин. – Он же их не касается.

– Всё очень просто, – объяснил дио-дао. – Для безопасности,чтобы не врезаться в деревья, неровности рельефа, крупных животных илинеосторожных граждан.

– Но не проще ли было подняться выше, метров на десять –пятнадцать над землёй?