Огромный черный корабль - Федор Березин

Вот так он и сидел с иглометом навскидку, а гранаты с газом раздражающего действия под рукой. Рядом связанная женщина с садистскими наклонностями, корчащаяся от боли в ногах, нуждающаяся в хирургической помощи. Однако это его не слишком занимало, он даже не сделал ей новую перевязку, только заклеил ей рот, чтоб вела себя тише – он не хотел отвлекаться – он ждал случая. Случай мог не представится никогда. А вокруг лежащий мир давил на эмоции, выкапывал на поверхность и рубил в клочки совесть – пытали Бенса, превращали в инвалида и визжащее животное. Они могли бы спокойно вырвать ему язык, дабы дальнейшее происходило молча, но они не стеснялись – они ждали, верили в возвращение преследуемого по пятам, а может они чувствовали, что Лумис уже рядом и не спешили, длили и длили эффект.

Лумис сидел без движений, с каменным лицом. Сейчас он был боевой логической машиной. То, что происходило в покалеченном бронемобиле от него не зависело, можно было сколько хочешь клясть себя за прошлые промашки, но сейчас он не мог ничего сделать. Даже если бы он вышел с поднятыми руками – это не спасло бы «цветочного революционера» – Бенс был обречен, здесь наличествовали люди из серьезной конторы и свидетелей они не оставляли. Лумис ждал невероятного, он надеялся не сойти с ума до момента, когда они ошибутся, мгновения, когда Трёхсолнцевая Вселенная, на несколько мгновений, вернет ему лидерство в принятии решений. Лумис, не двигался: по логике вещей где-то поблизости должен присутствовал внешний наблюдатель тех, кто находились внутри. Не получалось допустить, что они столь глупы, чтобы всей группой забраться в удобную для гранатомета цель, ведь для них опасен не только Диностарио, они ведь все-таки на спорной земле, а, может, даже на территории повстанцев.

Прошло не много времени по часам – для Лумиса дни, в течение которых прибавляется седина, а для Бенса – целая Вечность – бесконечный кошмар нахождения в чужой злобной власти, когда шестерня бытия провернулась и застряла, круша твои слабые кости. Но жаркое марево звезды Фиоль распределялось неравномерно – Лумис находился в преимуществе – он выжидал в тени: те же, плавились в покореженном металлическом ящике. Он знал, сколько их внутри: два человека; два посланника сверхсильной государственной машины устрашения и расправы; две личности, считающих себя равными богам правящими возмездием; две цели для игломета.

Терпение вознаграждается. И однажды пришло время. Один из них вывалился из заднего люка, по уши в поту и крови. Он сразу попал в риску прицела, но Лумис продолжал ждать, не дыша и унимая сердцебиение. Он не зря мучился, еще через десять секунд цель «один» вывела его на ненаблюдаемую, только предчувствуемую цель «три» – засевшего в противоположном здании, у большого растворенного солнцу окна, детину, старого знакомого по квартирному взлому. Это были те же бравые ребятки, всю ночь они шли по следу, не сбились в окружающей суете, и все-таки почти затянули капкан вокруг Лумиса. Странной у них у всех была только одежда, совсем они в этот не походили на полицейских – вылитые повстанцы, кто во что горазд. Игломет шипя выплюнул, давно готовые заряды: они как раз передавали друг другу фляжку с водой, а может с чем-то погорячее, улыбались, усталые, довольные своей работой.

Они еще не упали, еще не успели ни крикнуть, ни захрипеть, а живая машина смерти уже наводилась в распахнутую дверь-люк злосчастного броневика, место концентрации боли и жестокости. И шипели гранаты, выпуская на волю газ.