Кто боится смерти - Ннеди Окорафор

Я уставилась на Тинг, вытаращив глаза.

– Что?!

– Позволь мне, – сказала она, беря у меня лоскут.

– Нет, я могу…

– Подожди здесь, – сказала она твердо. – Ты ешь мясо?

– Конечно.

Она кивнула и отправилась к столу вместе с Мвитой. Пока я ждала, двое мужчин прошли слишком близко от меня. Опять посыпались синие искорки, и оба, похоже, ощутили болезненные удары.

– Простите, – сказала я, подняв руки.

– Нет, – сказал один из них, отпрянув, – он решил, что я снова хочу до него дотронуться. – Это ты прости.

Было странно и неприятно.

Вернувшись на место, мы увидели, что Дити и Луйю собрали еще больше мужчин. Да таких симпатичных, что лицо Луйю, казалось, сейчас треснет пополам от улыбки. Мужчина с толстыми чувственными губами кормил Дити жареной крольчатиной. Фанази тоже окружили со всех сторон. Женщины боролись за его внимание. Он был так занят, отвечая на бесчисленные вопросы, что не успевал ни есть, ни следить, что делают Дити и Луйю.

Хотя рядом с Мвитой никто не сел, несколько женщин – молодых и постарше – открыто на него глазели и даже расчистили для него дорогу к столу. Все мужчины останавливались и тепло его приветствовали, некоторые даже пожимали руку. На меня же мужчины и мальчики лишь украдкой бросали взгляды, когда думали, что я не вижу. А женщины и девочки меня явно избегали. Кроме одной, которая не могла удержаться.

– Это Айесс, – сказала, улыбаясь, Тинг.

Малышка подбежала и потянулась к моей руке. Я попыталась отдернуть руку, чтобы она не дотронулась, но не успела. Она ее схватила, и я чуть не уронила свой лоскут с едой. Вспыхнули большие искры, но она только рассмеялась. Девочка, которую везла на верблюде вождесса Сесса, была невосприимчива к тому, что приключилось со мной. Она что-то сказала мне на языке ва.

– Она не говорит на с-суфи, Айесс, – сказала Тинг. – Говори на сайпо или океке.

– Ты странная, – сказала девочка на океке.

Я рассмеялась:

– Я знаю.

– Мне нравится. Твоя мама – верблюд?

– Нет, моя мама – человек.

– Тогда почему твоя верблюдица сказала мне, что она за тобой присматривает?

– Айесс их слышит, – объяснила Тинг. – У нее врожденный дар. Поэтому она так хорошо говорит для трехлетки. Она всю жизнь разговаривает со всеми подряд.

Тут девочку что-то отвлекло.

– Я сейчас! – крикнула она, убегая.

– Чья она?

– Вождессы Сессы и вождя Ассона.

– Значит, вождесса Сесса и вождь Ассон женаты?

– Упаси бог. Два вождя не могут пожениться. Вон муж вождессы Сессы.

Она махнула в сторону мужчины, дававшего Айесс какую-то еду. Девочка взяла сверток, поцеловала его колени и снова исчезла среди людских ног.

– А, – сказала я.

– А это жена вождя Ассона, – она показала на полную женщину, сидевшую с подругами.

Мы уселись и развернули нашу еду. Мвита уже приступил. Похоже, в отношении еды он перенял обычаи ва – он ел руками и жевал с открытым ртом. Я развернула свой лоскут и стала разглядывать, что собрала мне Тинг. Все перемешалось и выглядело так, что у меня пропал аппетит. Не люблю, когда еда перемешана. Я взяла кусочек ящеричьей яичницы, отодвинув пальцем ломтик зеленого кактуса.

– А где… твой Учитель? Он ведь ест? – спросила я через некоторое время.

– А ты ешь? – спросила она, глядя на мой лоскут, полный еды.

– Я не очень голодная.

– Мвиту вроде все устраивает.

Мы обе посмотрели на него. Он прикончил все, что у него было, и встал за добавкой.

– Взять тебе что-нибудь? – спросил он, встретившись со мной глазами.

Я помотала головой. Пришла Айесс и плюхнулась возле меня. Улыбнулась, развернула свою еду и жадно на нее набросилась.

– Так это правда? – спросила Тинг.

– Что?

– Мвита мне ничего не говорит. Посылает к тебе. По слухам, ты накрыла целый город черным туманом, после того как на тебя там напали. А потом превратила их воду в желчь. А сама ты – призрак, посланный на землю, чтобы смыть все наши грехи.

– Где ты все это слышала? – засмеялась я.

– От путников. В городах, куда мы наведываемся за покупками. Ветер принес.

– Да все знают, – добавила Айесс.

– А что ты сама думаешь, Тинг? – спросила я.

– Что это чепуха… в основном.

Она подмигнула.

– Тинг, почему до меня здесь никто не может дотронуться? – спросила я, улыбаясь. – Кроме тебя и Айесс?

– Не обижайся, – сказала она, глядя в сторону.

Я смотрела на нее и ждала продолжения. Она молчала, и я пожала плечами. Я не обиделась. Почти.

– Что это значит? – спросила я, чтобы сменить тему.

Я показала на знаки на ее теле. На груди у нее были круги с вписанными в них спиралями и петлями. На левом бицепсе – нечто похожее на тень хищной птицы. На правом – крест в окружении маленьких кругов и квадратов.

– Ты не умеешь читать ваи, баса, менде и нсибиди? – спросила она.

Я покачала головой.

– Я знаю про нсибиди. В Джвахире одно здание ими украшено.

– Дом Осугбо, – кивнула она. – С-сэйку мне о нем рассказывал. Это не украшения. Если бы ты дольше училась, ты знала бы.

– Ну, тут ничего нельзя было поделать, – сказала я с досадой.

– Видимо, так. Я сама нанесла себе эти знаки. Письмена – это мой стержень.

– Стержень?

– То, в чем я больше всего одарена. Это становится понятно ближе к тридцати годам. Я не могу точно сказать тебе, что означают мои знаки, словами это не передашь. Они изменили мою жизнь, каждый по-своему, так, как было надо. Вот здесь – гриф, это я могу сказать, – она поймала мой взгляд, обгладывая кроличью косточку.

Я решила сменить тему:

– И как долго ты в обучении?

Музыканты заиграли песню, которую, судя по всему, очень любила Айесс. Она подскочила и понеслась сквозь толпу, огибая людей с проворством газели. Добравшись до музыкантов, она принялась радостно танцевать. Мы с Тинг смотрели на нее и улыбались.

– С восьми лет, – сказала Тинг, поворачиваясь ко мне.

– Ты прошла инициацию такой маленькой?

Она кивнула.

– Значит, ты знаешь, как ты…

– Я умру старухой, проживу полную жизнь. Неподалеку отсюда.

Зависть – это больно.

– Прости. Я не хотела злорадствовать.