Ускользающая тень - Крис Вудинг

Ринн нервно заёрзал и прокашлялся. Об этой части моей работы мы никогда не говорим. Я просто не смогу описать ту холодную ненависть к самой себе, которую ощущаю всякий раз, ложась в постель с другим мужчиной. А Ринн ни за что не поймёт, что в некоторых случаях без этого просто не обойтись. Самый верный способ узнать секреты мужчины – через постель. Для Должницы верность хозяину важнее всего. Даже верности мужу.

– Но я в вас верил, – продолжает Ледо. – И вы оправдали моё доверие. Теперь вы оба для меня ценнее, чем два редчайших бриллианта. – Ледо откусывает кусок от фрукта, жуёт, потом начинает разглядывать плод, сжимая его в руке. – Брак никак не отразился на вашей работе, вы не утратили своих лучших качеств. Произойдёт ли это после рождения ребёнка?..

Казалось, Ледо не задаёт вопрос, а просто рассуждает вслух. Мы сочли за лучшее промолчать. Ринн ел, стараясь особо не чавкать – всё-таки не дома.

Ледо положил фрукт на тарелку и опустил глаза.

– Меня постигло прискорбное разочарование, – мрачно изрекает он.

– Клянусь, это произошло случайно, – говорю я. – Мы бы ни за что не осмелились принять такое решение без вашего одобрения.

– В твоей преданности я не сомневаюсь, Орна. Однако следует учесть, что вы создаёте опасный прецедент. Возможно, среди членов Кадрового состава есть те, кто также желает иметь детей. И что же я скажу им в утешение?

Ответить нечего. Тут он прав.

Ледо вздохнул, откинулся на спинку кресла и сложил ладони, приложив указательные пальцы к губам.

– Будешь продолжать работать на меня в качестве шпионки, пока позволяет твоё состояние, – изрекает Ледо. – Уверен, ты и сама понимаешь, что женщина, вынашивающая под сердцем дитя, способна усыпить подозрения как представителей сильного, так и слабого пола. Обязанности, связанные с физическими нагрузками, будут поручены другим сотрудникам.

У меня перехватывает дыхание. Ушам своим не верю. Ринн продолжает есть, не сводя глаз с тарелки. Еда – единственное в этой комнате, что для него просто и понятно.

– Младенец будет отдан в ясли, как только достигнет соответствующего возраста, – продолжает Ледо. – Однако, если увижу, что результаты твоей работы ухудшились, даже самую малость, ребёнка сразу же изымут, Орна. И тебя это тоже касается, Ринн.

Ринн на секунду поднял глаза и тут же снова уставился в тарелку.

– Благодарю вас, – шепчу я. – Вы не пожалеете о своей доброте, Магнат. Мы…

– Ребёнок также станет Должником клана Каракасеса, – перебивает Ледо. – Стандартный пожизненный долг, на одно поколение. На его потомков обязательства распространяться не будут, но сам он принадлежит мне так же, как и вы.

Радости как не бывало. Нет, нет, это слишком жестоко! Наши дети должны были родиться свободными, получить возможность самим выбирать себе дорогу в жизни. Ринн мечтал об этом ещё больше, чем я. Он и сам стал Должником с рождения. До сих пор вынужден был расплачиваться за ошибку деда. Нас нормальной жизни лишили, так теперь и наш ребёнок не сможет жить по-человечески.

Я едва удержалась, чтобы не начать возмущаться. Чуть не забыла, кто я такая, кто такой Ледо и на какую неслыханную уступку он пошёл, вообще позволив нам стать родителями. Да я теперь перед ним в неоплатном долгу. А перед близнецами – тем более, за то, что уговорили его.

– Очень великодушно с вашей стороны, Магнат, – рокочущим басом произносит Ринн.

Прикусываю язык, так и не сказав того, что хотела. Ринн понял, что у меня на уме, и вовремя вмешался. Всё-таки иногда он меня насквозь видит.

Сглатываю горький ком в горле, набираю воздуха в грудь и говорю:

– Благодарим за великую милость.

Ледо рассеянно кивает и возвращается к еде. Под столом Ринн берёт меня за руку и крепко сжимает. Вот так мы спасли жизнь нашему ребёнку, лишив его свободы.